в своей комнате вместо прогулки по городу. Давайте, девочки, пора идти. – Он поманил к себе элегантно одетых молодых ребят, апатично слонявшихся вокруг, и те внезапно оживились и поспешили вперед, обходя Марионеток с фланга. – Наши сопровождающие проследят, чтобы ни к кому из вас не приближались посторонние.

Ее сестры начали выходить из парадных дверей, и Эмберлин покачала головой. Она подпрыгнула, когда перед ней остановилась Розалин, а Алейда встревоженно плыла позади, прислушиваясь к их разговору.

– Ты сошла с ума? – резко спросила Розалин, помогая Эмберлин восстановить равновесие.

– Нет. Устала, – коротко ответила Эмберлин и развернулась на каблуках. Она пошла прочь, даже не останавливаясь помахать сестрам на прощание, когда они отправились исследовать улицы, которые ей так отчаянно хотелось увидеть.

– Скорее, не хочешь проводить с нами время, – услышала она бормотание Розалин у себя за спиной. Эмберлин вздрогнула, но продолжила упрямо идти вперед, пока шум удаляющихся Марионеток не превратился в тихий гул.

Она быстро заглянула в свою комнату, чтобы взять древний фолиант, который украла у юноши из заброшенного подвала с реквизитом, а затем отправилась на поиски кабинета мадемуазель Фурнье.

Долго искать не пришлось. Позолоченная дверь находилась прямо по центру широкого коридора, облицованного роскошным мрамором и залитого ярким светом. На золотой табличке было выгравировано имя мадемуазель Фурнье. Эмберлин встала лицом к двери, чувствуя, как сердце ее бешено заколотилось.

Мадемуазель Фурнье сказала, что Эмберлин может обращаться к ней по любому поводу, и все же это не означало, что она доверит кому-то свои секреты – не тогда, когда, казалось, была так близка с Малкольмом. Но какой еще выбор был у Эмберлин? Она не умела читать на их языке, и ей нужен был кто-то, кто раскроет тайны древнего фолианта. Она должна выяснить, что известно Этьену.

Эмберлин глубоко вздохнула и постучала костяшками пальцев по массивному дереву, крепко сжимая книгу.

Она не могла сказать, послышались ли ей шаги по ту сторону или то был стук ее сердца, но вскоре дверь распахнулась, и на пороге показалась мадемуазель Фурнье. Из кабинета донесся аромат сладких духов.

– Эмберлин! Доброе утро, прелесть моя. Чем я могу тебе помочь?

Эмберлин посмотрела на нее. Мысли ее путались, словно нити у марионеток, оставшихся в реквизиторском подвале. Она внимательно изучала лицо мадемуазель. Ее глаза были широко раскрыты. Казались такими честными. Она улыбалась так, словно была искренне рада видеть ее.

Эмберлин одарила мадемуазель Фурнье, как ей казалось, широкой, очаровательной улыбкой. Она присела в небольшом реверансе.

– Здравствуйте, – сказала она на родном языке мадемуазель Фурнье, пытаясь повторить слова, которые местные использовали в качестве приветствия. – Надеюсь, я вас не побеспокоила, но не могли бы мы поговорить несколько минут?

Лицо мадемуазель Фурнье просияло.

– Конечно! Пожалуйста, проходите. – Она распахнула двери пошире и отступила в сторону. Эмберлин нерешительно проскользнула в кабинет руководителя Театра Пламени. – Вы не отправились вместе с остальными на экскурсию по городу?

Осмотревшись по сторонам, Эмберлин быстро ответила:

– К сожалению, нет. Я предпочитаю проводить свободное время в помещении. Не люблю холод, а у вас в театре так чудесно и тепло.

Книжные шкафы едва ли не ломились от книг в кожаных переплетах, полки были заставлены всевозможными безделушками и флакончиками духов, а из каждой щели торчали оторванные листки бумаги. В центре комнаты возвышался письменный стол, на котором стопками лежали папки, бумаги и старые корешки билетов. Среди беспорядка также стоял изящный фарфоровый чайник, из которого исходил манящий пар. Сквозь тонкие нотки духов, висящие в воздухе, Эмберлин уловила аромат сладкого чая, и у нее потекли слюнки.

Мадемуазель перехватила ее взгляд.

– Ох, я вас понимаю. Сама люблю роскошь и лучше поудобнее устроюсь на диване с чашечкой чего-нибудь горячего, чем буду мучиться с отмороженными пальцами на ногах. С учетом сказанного, не хотите ли вы чаю? – предложила она, открывая фарфоровый шкафчик у дальней стены и доставая изящную чашку. Она указала на стул перед рабочим столом, на котором царил настоящий хаос. Эмберлин кивнула, соглашаясь на чай, и неспешно устроилась в зеленом вольтеровском кресле, пытаясь унять тошноту.

Через несколько мгновений мадемуазель Фурнье поставила перед ней чашку на блюдце с восхитительно сладким чаем. Эмберлин поблагодарила ее и моментально выпила ароматный напиток, чувствуя, как успокаивающее тепло разливается по горлу.

Мадемуазель Фурнье опустилась на кресло по другую сторону стола.

– Чем я могу вам помочь? – Она улыбнулась, с любопытством глядя на Эмберлин поверх чашки, а потом сделала изящный глоток.

Сейчас или никогда.

Эмберлин оторвала книгу от груди и положила ее на стол. Мадемуазель Фурнье опустила на древнюю вещицу удивленный взгляд.

– Я нашла эту книгу и хотела бы узнать, что там написано. Она показалась мне… весьма занятной. – Эмберлин запнулась, увидев выражение лица мадемуазель Фурнье. Та со стуком поставила чашку на блюдце и протянула руку, коснувшись обложки. Ее рот тут же приоткрылся, а брови поднялись.

– Боже мой, где ты ее нашла?

Услышав потрясенный тон мадемуазель Фурнье, Эмберлин почувствовала, как ее сердце на мгновение замерло. Неужели она совершила ужасную ошибку?

– Я… э-э, просто бродила по театру. Исследовала коридоры. Вот так случайно и нашла ее. – Эмберлин беззаботно, как она надеялась, пожала плечами и сосредоточила внимание на книге перед ней. Попыталась придать лицу спокойное выражение, которое не выдало бы вины.

К облегчению Эмберлин, мадемуазель Фурнье рассмеялась.

– Я знаю эту книгу! Она из коллекции театра. У нас есть небольшая библиотека в особом месте. Основатель Театра Пламени очень любил книги вроде этой и хранил их у себя в тайнике. Мы сберегли их, а со временем собрали целую коллекцию. – Мадемуазель провела наманикюренными пальчиками по корешку, и ее улыбка угасла. – За последние несколько лет некоторые книги пропали, в том числе и эта. Именно поэтому мы переместили библиотеку и закрыли ее от посторонних глаз, чтобы уберечь и спасти. Как странно, что вы случайно нашли ее.

– О чем эта книга? – спросила Эмберлин, поспешно отводя взгляд. – Картинки такие… – Она не знала, как закончить.

– Ужасные, не так ли? Я как-то сама полистала ее, но много не выдержала. – Мадемуазель Фурнье вздрогнула, словно перед ее мысленным взором вновь предстали пугающие изображения из книги. – В ней содержится подробная история оккультизма. Черная магия. Должно быть, какая-то мрачная легенда или таинство, восходящее к незапамятным временам.

Она снова уставилась на книгу, а потом медленно перевела взгляд на Эмберлин. Та подалась вперед, чтобы расслышать каждое слово.

– Что ж, спасибо тебе, Эмберлин. За то, что вернула реликвию. Теперь я могу вернуть ее обратно в библиотеку. – Мадемуазель Фурнье протянула руку, будто хотела закрыть