Парни даже приосанились – не каждый день их так вежливо встречали.

Эпона уже знала, что никто из ее сокурсников в университете не учился, а она-то удивлялась, почему среди них ни одного даже смутно знакомого лица. На экстраординарный курс инквизиции из Дин Эйрин рвались относительно немногие – после университета можно было легко найти намного более приятное и уважаемое место, чтобы применить свою магию. Алхимиком при каком-нибудь герцоге, при нем же предсказателем, оценщиком артефактов в порту, целителем в столице. Даже хозяином лавки зелий. Ночью спокойно спишь в мягкой постели, и никто не пытается тебя убить – плохо ли?

Поэтому в столице и еще двух крупных городах существовали «Школы Даймонда Неспящего», названные по имени основателя инквизиции. Туда принимали бесплатно в основном юношей, редко мальчишек и мужчин постарше, имеющих магические способности, крепких и выносливых, чаще всего простого происхождения, но случались и обнищавшие дворяне. Их учили всему, часто начиная с грамоты, давали им краткий практический курс магии и готовили к экстраординарному – за него они чаще всего платили сами, цену для них назначали посильную.

Редкие выпускники Дин Эйрин между ними всегда были наособицу. Это оказалось еще одной причиной пропасти между Эпоной и другими учениками. Но сейчас она не чувствовала этой пропасти вообще. В небольшой лодке они сидели, касаясь друг друга, Эпона коснулась руки Конайре, успокаивая, тот благодарно на нее посмотрел. Тиарнан сел на весла, уговорив барышню Ван доверить их ему, на вторую пару весел сел Ван Чжэндао. Под резким речным ветром Эдвард обнял Эпону за плечи, и это было так хорошо и правильно, словно они не впутались вместе в опасное приключение, а катались на площадной карусели или сидели с друзьями в «Лососе», болтали и пили сидр, как раньше.

Темный силуэт корабля приближался. Это был когг – пузатый одномачтовик, на каких веками ходили торговцы с юга, длиной всего чуть больше шестидесяти футов. Чибис Маккуин, как кошка, взлетел по борту вверх, цепляясь за незаметные выступы обшивки, и скинул с кормы хлипкого вида лесенку из веревок с круглыми деревянными перекладинами.

– Ты в бродячем цирке не выступал? – восхищенным шепотом спросила его Эпона, встав на нижнюю перекладину и осознавая, как качается лесенка, даже перехваченная Эдвардом за нижние веревки. Рядом с Чибисом она чувствовала себя ужасно огромной и неловкой.

– Нет, я дома обворовывал, – с солнечной улыбкой, ощутимой по голосу даже в темноте, ответил Маккуин. – Лезь давай. Вниз не смотри, только на меня, я руку дам через два шага. Эта штука крепче, чем кажется.

С помощью Чибиса Маккуина, укладывая в голове его преступное прошлое, Эпона перевалилась через борт с сомнительным изяществом упомянутого им однажды мешка сахарных голов. За ней, шепотом ругаясь, лезли остальные. Ван Чжэндао с племянницей отправились к своей джонке за еще одной лодкой, для спасенных.

Девушки обнаружились внизу, под палубой. Продрогшие, голодные, напуганные, но, главное, живые. Высоченная, как сама Эпона, нескладная Оливия кинулась брату на шею, еще по две девицы – на шею вошедшим первыми Эпоне и Эдварду, одна досталась Тиарнану. За шумом и восклицаниями Эпона не сразу услышала, что снаружи кричат:

– Выходите! Немедленно выходите!

– Гарью пахнет, – одновременно принюхался Чибис Маккуин. – Наружу все!

Верхняя палуба горела с одной стороны, огонь лизал парус, отблески бежали по воде тревожными алыми полосами. Одна драконья лодка уже подходила, это Ван Чжэндао кричал с нее, предупреждая их, его племянница бешено гребла вровень с ним. Подальше виднелись еще две лодки. Огонь трещал за спиной.

– Прыгайте все в воду и плывите к лодкам! – крикнул Эдвард, поспешно возившийся со своей юбкой, превращая ее в укороченные шаровары. – Подберут! Конайре! Давай, на тебе Оливия и девчонка рядом с ней!

Конайре, словно ожидавший команды, схватил одной рукой сестру, второй пухленькую белокурую девушку, и вместе с ними спрыгнул с борта – кажется, они и осознать не успели. Вот уже вынырнули все трое, и белокурую первой втащили в лодку. Увидев это, еще три девушки, зажмурившись и завизжав, друг за другом прыгнули сами.

А вот Тиарнан и девушка возле него замешкались – девушка попыталась оттащить его от борта, видимо, боясь воды, и огонь тут же окружил их, словно рисуя круг.

– Я плавать не умею! – крикнул Тиарнан сквозь пламя. Девушка, прижимавшаяся к нему, просто закричала, чувствуя близкий жар. Эдвард растерянно оглянулся.

– Тряпку намочить. Любую. Ведро…

И тут девица Ван вскочила в лодке. В следующее мгновение с ее головы упала шляпа, отблеск огня отразился от блестящей шпильки в высокой сложной прическе, потом от воды – и жемчужная водяная взвесь над Шеллин собралась в фигуру кошки… нет, не кошки, тигра. Одним прыжком водяной тигр приземлился на палубу гибнущего когга, отряхнулся, как делают скорее собаки… и огонь опал, превратившись в слабое тление.

Цеплявшаяся за Тиарнана девушка снова закричала. Видимо, это был ее привычный способ выражать чувства.

Тигр прыжком перелетел борт и снова рассыпался водяной взвесью.

Эпона хотела что-то сказать Эдварду и поняла, что он смотрит даже не на тигра. И не на Тиарнана с последней спасенной, медленно осознающих, что опасность позади.

Он смотрел на третью подошедшую лодку. Там сидел на веслах его брат. Принц Эдмунд. В одежде слуги из хорошего дома.

* * *

– Ты сошла с ума. Ты могла все испортить своей попыткой увести его. Я ясно сказала – весь план исполняем на Йоль. Это лучший день из возможных.

– Почему ты распоряжаешься мной? Ты взяла слишком много власти.

Рыжая сидела перед зеркалом, расчесывая волосы, сбрызгивая их смесью лимонного сока с розовой водой. На гребне – пара капель масла сандала. Темноволосая смотрела в то же зеркало через ее плечо. Обе они были красивы той красотой, в которой соединяются данное от рождения с большими собственными усилиями. Это даже делало их чуть похожими, хотя родства между этими двумя не было. Как и дружбы.

– Потому что мой дар сильнее. И моя связь с Мораном сильнее.

– С первым я рано или поздно поспорю, со вторым поспорит само наше будущее, – рыжая усмехнулась. – Он приходит ко мне во снах. Не к тебе.

– Будь твой дар силен, тебя взяли бы в Дин Эйрин, самоучка, – темноволосая презрительно усмехнулась. – А твои сны – это лишь мечты, вот и все. Мечты скучающей молодухи, которой надоел покровитель. На сколько он тебя старше – двадцать лет, тридцать?

– Но все еще хорош собой, уважаем и щедр, заметь. И пока мне нужен.