обязательно нужно было привязать себя к Елене?

Этот вопрос заставил Нана замолчать, а я удивилась. Голос абуэлы звучал более обвинительно, чем обычно.

— Понятия не имею, к чему ты клонишь, старуха.

— Думаешь, я не замечаю, как ты смотришь на мою девочку, когда думаешь, что за тобой никто не наблюдает?

— Э-э-э, Соль, сейчас это не совсем...

— Заткнись, михо, — скомандовала Марисоль. — Я предупреждаю тебя, бог Солнца. Одно неверное движение, и ты пожалеешь, что ты не смертный. Потому что я причиню тебе боль. И по сравнению с ней смерть покажется ничем. Абсолютно ничем.

Нан жестко усмехнулся.

— Меня не интересуют люди. Надеюсь, это успокоит твои хрупкие нервы.

Не знаю почему, но его слова меня задели. Может, потому, что я чувствовала, что иногда он действительно о нас беспокоится. Что он заботится не только о собственном бессмертии. Что в нем есть что-то бескорыстное, как в историях, которые люди о нем рассказывали.

Может быть, потому, что я все еще чувствовала его руки у себя на талии и видела у него в глазах желание. В тот момент я и правда поверила, что действительно смогу его соблазнить.

Оставшуюся часть подъема до равнины ветра Панкуэтлакалояна мы молчали. Подниматься со связанными руками было чрезвычайно трудно. Но Нан отказывался развязать веревки даже ненадолго. Потому что уже здесь бывали сильные порывы ветра, которые могли оторвать нас друг от друга. Я считала, что на уровне, где надо было преодолеть гору, я дошла до предела своих сил, но это испытание было не менее тяжелым. Марисоль всю дорогу осыпала Нана всеми мыслимыми проклятиями. И утихомирилась только тогда, когда мы закончили восхождение и вышли на своего рода плато.

После казавшегося вечностью подъема Нан остановился — так неожиданно, что я врезалась ему в спину. Я поспешно отступила и выглянула за него. Слева от нас возвышалась на редкость неровная обсидиановая стена, почти вертикально ограничивающая плато. А справа виднелась бесконечная чернота. Здесь, наверху, царила такая глубокая тьма, что она не шла ни в какое сравнение с обычным сумеречным светом подземного мира.

Я последовала указаниям Нана и плотно прижалась к стене, вцепившись руками в камень.

Ветра я пока не ощущала, но видела перед нами множество мертвых, — это означало, что от начала следующего уровня нас отделяло всего несколько шагов.

Нан взглянул на меня:

— Готова?

Я сделала глубокий вдох, в последний раз убедилась, что Марисоль тоже приготовилась, и кивнула.

И в следующий момент об этом пожалела.

Потому что совершенно не была готова к мощи этого ожидавшего нас пустынного пространства. Почти мгновенно меня дернула и потащила какая-то невидимая сила.

В отчаянии я зажмурилась, изо всех сил цепляясь за острые выступы скал. Они постоянно выскальзывали у меня из рук, и мне приходилось искать новую опору. Веревка больно врезалась мне в запястье, но эта боль только радовала. Потому что она подтверждала, что Нан все еще рядом.

Мы продвигались мучительно медленно — ветер был встречным и швырял нам в лицо свои потоки со всей мощью.

Раздавались крики душ, которые не смогли преодолеть уровень и потеряли опору на стене. Они не могли противостоять ветру. И теперь были потеряны. Но в какой-то момент мне показалось, что между этими звуками слышится что-то еще.

Через мгновение я поняла, что слышу. Множество криков. Но это были не обычные крики.

Я остановилась, прижавшись лбом к ледяному камню.

Кричали дети. И это были такие живые вопли. Отчаянные. Настоящие. Из оцепенения меня вывело прикосновение к правой руке.

— Там дети! — крикнула я. И рискнула быстро оглянуться через плечо на пустынное пространство.

— Они ненастоящие.

Голос Нана приглушала маска. И он был таким тихим по сравнению с криками. С криками о помощи.

— Они хотят заманить тебя к себе.

Я не поняла, что он имеет в виду. Слишком отчетливо я слышала детские голоса.

— Не слушай их. Я знаю, что они звучат искренне, но это ложь.

Я посмотрела налево и заметила Марисоль и Ли, которые немного отстали.

И поняла, что голоса проникали мне не в уши, а в мысли. И в сердце.

А потом я как-то отстраненно почувствовала, что перестаю держаться за стену.

Внезапно петля натянулась и дернулась, и твердое тело Нана припечатало меня к обсидиановой стене. Он резко притянул мою голову к себе, и я оказалась плотно прижата к нему грудью.

— Извини, по-другому нельзя.

Он прокричал что-то на своем языке, и Ли ответил, но порывы ветра унесли его слова. Хотя я бы все равно их не поняла. В отличие от криков о помощи.

— Смотри мне в глаза, адмирадора.

Но я не могла. Они звучали так правдоподобно. Так…

— Елена!

Нан взял руками мое лицо и заставил меня на него смотреть. Взгляд у него был удивительно ласковым.

— Они ненастоящие, — повторил он. — Эти голоса пытаются выманить тебя. Это она пытается тебя выманить.

— Кто она? — с трудом выдавила я.

Нан на мгновение прикрыл глаза.

— Надеюсь, тебе никогда не придется это узнать.

Ветер рвал мою джинсовую куртку и выбившиеся из прически пряди волос.

— Смотри на меня, пожалуйста. — Он успокаивающе погладил меня по щеке. — Смотри на меня, пока мы не пересечем этот уровень.

Он отпустил мое лицо и взял меня за руки. Я пыталась выдержать его пронизывающий взгляд, но в какой-то момент все же отвела глаза. И сосредоточилась на Луне, выглядывающей из кармана его накидки.

— Можешь вместо меня смотреть на зайчиху.

Пока мы шли боком вдоль стены, прижавшись спиной к камню, Нан то и дело оглядывался через плечо. И казалось, был на чем-то сосредоточен. И я подумала, что знаю на чем. Хотя понятия не имела, что именно ему слышалось. Но, увидев затравленное, почти паническое выражение у него в глазах, я понадеялась, что никогда об этом не узнаю.

— Нан.

Он не ответил. И это доказывало, что даже боги могут стать жертвами уровней Миктлана. Не раздумывая, я схватила его за накидку, обогнула его, повернулась и прижала спиной к тому месту, где я только что стояла.

— Посмотри на меня, бог.

Нан моргнул, потом удивленно на меня уставился. Хотя губы у него были под маской, мне показалось, что в глазах у него видится улыбка.

— Как прикажешь, адмирадора.

Последний отрезок пути мы так и проделали — я вцепилась в его накидку, и мы прижались друг к другу, чтобы не потерять голоса друг друга.

Прикосновение, которое должно было быть для меня чужим, сейчас давало мне чувство защищенности. Безопасность.

— Почти получилось, — раздался голос Нана у моего уха.

Несмотря на маску, я чувствовала его горячее дыхание и ощущала тепло его тела. Он сказал еще что-то, но слова унесло очередным порывом ветра. Ли тоже кричал что-то, но я не понимала что. Я постоянно обеспокоенно поглядывала на него и Марисоль, опасаясь, что они могут потерять самообладание.

— Адмирадора.

Я быстро переключила внимание на Нана. И на обсидиановую стену, которой позади него больше не было. Вместо нее виднелась крутая лестница. Ну замечательно.

— Туда, наверх? — тихо спросила я.

Нан потянул меня за собой:

— Туда, наверх.

Мы с трудом поднимались по ступенькам. Сопротивлялись порывам ветра, которые пытались нас унести.

Внезапно я услышала крик Марисоль. Потом сзади раздался шум падения и удар.

Нет!

Я мгновенно рванулась назад. Веревка на запястье, которая привязывала меня к Нану, впилась мне в руку. Но я все равно продолжала вырываться, чтобы добраться до Марисоль, которая упала рядом с Ли в нескольких шагах от нас. Оба они цеплялись за ступеньки. Нан обхватил меня и потащил дальше по лестнице. Прочь от абуэлы.

Нет. Нет. Нет!!!

— Нан!

В крике Ли звучали панические нотки, которых я никогда раньше у него не слышала.

То, что произошло потом, было будто в замедленной съемке: Ли потерял равновесие на ступеньках из-за очередного