Лицо Нана на мгновение потемнело.

— К твоему врачу?

Я кивнула. И пусть думает что хочет. Мне удастся вернуть Марисоль домой, не переступая через свои принципы. По крайней мере, я на это надеялась.

Нан посмотрел на меня так, будто увидел впервые. И увидел по-настоящему. Он открыл рот, затем снова закрыл его. Провел рукой по волосам.

А потом ушел.

ГЛАВА 16

Слышалось ровное дыхание Марисоль. Я лежала рядом и время от времени убирала у нее со лба прядь, которая все время выбивалась из распущенной косы. Несмотря на наши новые комбинезоны, из-за холода Миктлана нам приходилось спать, тесно прижавшись друг к другу.

Иногда я ловила себя на том, что провожу пальцами по гравировке лежащего рядом макуауитля. Мышцы у меня до сих пор ныли. Все тело напоминало о схватке с Наном. И о том, что произошло потом.

Я перевернулась на другой бок и прищурилась, стараясь разглядеть бога Солнца. Он сидел в нескольких шагах от нас, прислонившись к стене пещеры, сегодня ночью предоставившей нам убежище после путешествия по пустыне Миктлана.

В отблесках догорающего костра мне было видно, что он над чем-то работает. Не убирая руки с оружия, я перевела взгляд дальше — и замерла.

Ни Исы, ни Луны нигде не было. Ли тоже отсутствовал.

Я поспешно вскочила, схватила макуауитль и бросилась ко входу в пещеру.

— Он присматривает за девочкой, — внезапно раздался голос позади. Обернувшись, я увидела, что на меня смотрит Нан.

— Ты вообще когда-нибудь спишь?

Издав короткий и глубокий смешок, Нан закрыл глаза и запрокинул голову. Он сидел так близко к огню, что пламя отбрасывало на его необычные черты лица зловещие тени. И я впервые поняла, что он всегда старался быть ближе к огню, если рядом не было Ли в облике ягуара.

— Могу спросить тебя о том же, адмирадора.

Чуть помедлив, я подошла ближе, чтобы взглянуть на то, что у него в руке. Это оказалось человеческой фигуркой размером примерно с кулак, вырезанной из черного обсидиана. Отражение пламени придавало скульптуре черты живого человека. Она была прекрасна.

— Тебе нравится? — немедленно поинтересовался Нан.

Застигнутая врасплох, я подняла на него взгляд. И вместо того чтобы ответить на его вопрос, задала свой:

— Это ты сам сделал?

Бог повертел скульптуру в руках, потом кивнул.

Рядом с ним я разглядела небольшой молоток и разные другие инструменты, скорее всего, для обработки обсидиана. Я мало знала об этом виде искусства, но работа Нана меня восхитила.

— Ты скрываешь свои таланты, бог.

Нан снова рассмеялся. Я невольно улыбнулась, но потом вспомнила наш последний разговор. И улыбка у меня исчезла.

— Они внизу у реки, — наконец сообщил он. — Сходи к ним, если хочешь.

Я посмотрела на Марисоль.

— Я послежу за старухой.

Чуть помедлив, я кивнула, повернулась и двинулась из пещеры к реке, на берегу которой мы с Марисоль недавно мылись.

По дороге мне не встретилось ни одного мертвеца, виднелись лишь Плеяды, появление которых в тумане всегда предвещало наступление ацтекской ночи. Единица измерения времени, к которой я уже привыкла.

Я брела по берегу почти черного ручья, держа в руке макуауитль и ощущая неприятное беспокойство. Что я вообще делаю? Мне нужно перестать следить за Исой и пытаться держать ее рядом. Она мне больше не принадлежит. Но так больно ее отпустить. Я даже не знала, смогу ли когда-нибудь это сделать.

— Лена?

Оглядевшись, я заметила стоящего посреди ручья Ли и перестала так сильно сжимать в руке оружие.

— Что ты здесь делаешь?

— Ищу тебя, — объяснила я. — Тебя и Ису.

Бог чуть отступил в сторону. И за ним я заметила Ису, которая прогуливалась по воде, не отрывая взгляда от ее поверхности. Зайчиха Луна сидела у нее на плече. Девочка выглядела так, словно чего-то ждала.

Ли наклонился, протянул руку и коснулся воды. Голубовато-белый свет смешался с темнотой потока, и река засияла.

Я присела на землю. Зрелище было ошеломляющим.

Но еще более ошеломляющей была улыбка, которую бог вызвал этим зрелищем у Исы. В том, что даже после смерти оставались возможны чудеса, было что-то утешительное.

Через некоторое время Ли вышел из воды и сел рядом со мной. Он слегка засучил белые рукава, которые обычно скрывали его руки, и открылась бледная кожа. И мелкие темно-красные мазки.

— Я их считаю. — Ли посмотрел на меня с грустной улыбкой. Из светлых глаз исчезла его обычная беззаботность.

— Что ты считаешь? — спросила я в замешательстве.

— Дни, Лена. — Он издал нечто среднее между смехом и вздохом. — Дни, когда я хотел быть таким, как ты.

Я протянула руку, схватила его рукав и осторожно потянула вверх.

Открылась кожа, вся испещренная штрихами. Штрихами, сделанными кровью.

Я была потрясена. Сколько их было — сотни, тысячи? Даже если бы это было возможным, я бы не стала их считать. Потому что не хотела знать, как долго ему пришлось страдать.

— Нан об этом знает?

Ли помедлил, потом покачал головой.

Мы замолчали, а Иса продолжала бродить по реке с Луной на плече.

— Целительница что-то говорила о том, что боги могут подарить свое бессмертие мертвецу. И тогда они сами перестают быть бессмертными. Ты когда-нибудь думал об этом? Отказаться от своей вечной жизни, если тебе так тяжело ее выносить?

Бог Луны печально на меня посмотрел. И его взгляд говорил обо всем красноречивее слов.

Невольно у меня зародилась сочувствие к нему, независимо от того, говорили они с Наном правду о порталах или лукавили.

То, в чем Ли только что мне признался, не могло быть ложью.

В каждом его движении было заметно неподдельное страдание, отраженное в этих знаках у него на руках. Это было слишком человечным, чтобы оказаться неправдой.

— Не раз, Лена. — Он отвел взгляд. — Но Нан — единственная семья, которая у меня есть. Единственное, что привязывает меня к бессмертию. Пусть мне придется существовать вечно, но я хотя бы не оставлю его одного.

Меня восхитила его преданность.

— И вы действительно последние? Последние боги? — Я медленно положила оружие рядом и сложила руки на коленях. — Другие боги, которые не основывали своих деревень, просто... вымерли?

Ли ответил не сразу.

— Да, вымерли. И мы действительно последние. Нан, я и Миктлантекутли. Правитель Миктлана — единственный бог, который будет существовать вечно, потому что каждая смерть — это подношение ему.

— Но почему не все боги основали деревни, чтобы сохранить свое бессмертие?

Бог Луны грустно усмехнулся.

— Это можно назвать их высокомерием. Когда кто-то живет тысячелетиями, он не может себе представить, что в какой-то момент его больше не будет. Большинство из них не верили, что в какой-то момент истории о них перестанут рассказывать. И что люди перестанут приносить им жертвы.

— Вы видели это? Ты и Нан? Как… Когда умер Тлалок?

Бог Дождя должен был исчезнуть совсем недавно. Деревня Пуэбло-дель-Агуа погибла незадолго до моей первой встречи с Наном.

— Он не умер. Пока не умер. Но теперь он как человек. И наверное, скоро умрет.

В словах Ли слышалась грусть. И когда он говорил все это, мне казалось почти невозможным то, о чем предупреждала меня целительница. Я открыла рот, чтобы задать вопрос. Тот вопрос, который не давал мне уснуть по ночам.

Действительно ли, чтобы вернуться домой, мне нужно убить бога?

Но что даст мне его ответ? Если он будет это отрицать, я ему наверняка не поверю. А если подтвердит, они с Наном поймут, что я собираюсь это сделать. Если не ради себя, то ради Марисоль.

— Целительница рассказывала о месте, где боги становятся людьми. Ты там когда-нибудь бывал?

Ли покачал головой.

— Почему?

— Это рискованно, Лена. Можно стать зависимым от чего-то, чего у тебя на самом деле никогда не будет. Нан предостерегал меня от этого места.

— Но к чему вы смогли бы так пристраститься?

Бог