в груди, пока не упал от потери крови.

Часть шаррен прорвалась. Мелкие цирреки, несколько нарелов — исчезли в джунглях. Солдаты стреляли вслед, но деревья были слишком густыми.

Бой длился двадцать минут.

Потом остались только стоны раненых и плач детёнышей.

Охеда вытер шпагу о траву. Его руки дрожали — от ярости, не от страха.

— Потери?

Сержант долго молчал. Считал.

— Тридцать один убитый, капитан. Сорок два раненых. Семнадцать — тяжело.

Охеда побледнел.

— Тридцать один?

— Эти твари... — сержант сплюнул кровь, — ...быстрые, как демоны. Мелкие — не успеваешь ударить.

Тридцать один. Из трёхсот. Десять процентов — против горстки безоружных тварей.

Охеда оскалился.

— А они?

— Одиннадцать мёртвых. Семеро раненых, связаны. Пятеро детёнышей поймали. Остальные сбежали.

— Детёныши где?

— В клетках. Корзины для птиц подошли.

— Хорошо. — Охеда сжал кулаки. — Всех раненых тварей — к столбу. Мёртвых — не хоронить. Сначала я решу, что с ними делать.

К вечеру солдаты вернулись в лагерь у кораблей.

Раненых разместили в палатках. Своих мёртвых — под навесом. Пленных шаррен — связанных, избитых — бросили у столба в центре лагеря. Детёнышей в клетках поставили рядом.

Мёртвых шаррен тоже принесли. Все одиннадцать тел. Охеда приказал.

— Трофеи, — объяснил он. — Доказательство для королевы.

Охеда выставил усиленные караулы.

— Те, что сбежали, могут вернуться. Видели, как они дерутся. Ночью — глаз не смыкать.

Солдаты кивали. После дневного боя они смотрели на джунгли с ужасом. Эти твари были слишком быстрыми. Слишком смертоносными.

Тридцать один мёртвый. Против безоружных.

Колумб сидел в своей палатке и писал.

«Сегодня мы совершили то, чего не должны были. Мы напали на мирных. Они защищались — голыми руками, зубами, когтями. И убили тридцать одного из нас.»

«Маленькие серые существа. Женщины, старики. Они дрались как львы.»

«Они предупреждали. Придёт подмога, говорили они.»

«Я молюсь, чтобы она не пришла.»

«И я молюсь, чтобы она пришла.»

Ближе к закату Колумб услышал смех.

Он вышел из палатки. У дальнего края лагеря, за повозками, собралась группа солдат.

Он подошёл ближе.

И увидел.

Двое солдат работали ножами. Умелые движения — они делали это раньше. Снимали шкуры с оленей, кабанов, медведей.

Серая шкура — маленькая, с тёмными полосками — уже висела на верёвке. Циррек. Детёныш.

Пятнистая — крупнее — лежала на земле, наполовину снятая. Нарел. Тот, что бросился первым.

— Хороший мех! — Один из солдат поднял голову и улыбнулся. — Мягкий, как у рыси. Королева заплатит!

Рядом стояла клетка. В ней сидел детёныш — крошечный, серый, с огромными глазами. Он смотрел на шкуру на верёвке. Ту, маленькую.

И молчал.

— Прекратить! — Колумб шагнул вперёд. — Немедленно!

Солдаты переглянулись.

— Адмирал, это же просто звери. Святой отец сказал — у них нет души.

— Это...

— Это трофеи, адмирал. — Охеда появился за его спиной. — Законные трофеи. Враг убит в бою.

— Капитан, вы не понимаете...

— Я прекрасно понимаю. — Голос Охеды стал жёстким. — Эти твари убили тридцать одного моего человека. Тридцать одного! Безоружные — как же. — Он сплюнул. — Мы ещё легко отделались. И я намерен компенсировать потери. Шкуры, пленные, детёныши — всё поедет в Испанию.

Он положил руку на плечо Колумба.

— Идите в палатку, адмирал. Отдохните.

Колумба оттеснили.

Солдаты продолжили работу.

За триста двадцать километров к западу, на базе береговой охраны Нел-Тонг, сержант Грош-Ургат заканчивал ужин.

Он служил в гвардии двенадцать лет. Корраг, сто девяносто килограммов, два метра тридцать рост. Полосатый — тёмные полосы на рыжем, как у всех коррагов. Ветеран. Профессионал.

За двенадцать лет он ни разу не стрелял боевыми по живой цели.

Резиновые — да. Тренировки, учения, редкие инциденты. Но боевые? Никогда. Не было нужды. Мир был спокойным пятьсот лет.

Сигнал с Рай-нел пришёл позавчера. Khono — люди — высадились на отдаленном острове, самом краю земель шарренов. С оружием, с угрозами. Их отряд перебросили с континента и теперь они готовятся к вылету в точку сигнала. На бриффинге объявили что из задача — протокол сдерживания. Показать клыки, не нападать. В случае сопротивления применять резиновые пули.

Вертолёт вылетел утром. Четыре часа над океаном. Восемь бойцов.

Торр-Тагош, старший сержант, командовал. Тоже qorrag, тоже ветеран.

— Грош-Ургат. — Голос пилота в наушниках. — Подлетаем. Десять минут.

— Понял.

Он проверил оружие. Автомат — магазин с резиновыми, синяя метка. Ещё два в подсумке. И еще два — с красной меткой. Боевые. На крайний случай.

Не понадобится, подумал он.

Вертолёт сел на поляне в двух километрах от деревни.

Закат окрасил небо в красное. Джунгли пахли влагой, цветами, гниющими листьями.

И кровью.

Грош-Ургат втянул воздух. Его ноздри расширились.

Много крови. Очень много. Смешанный запах. Шаррен и кто-то незнакомый. Кто-то. Khono.

Торр-Тагош тоже почувствовал. Его уши прижались к голове.

— Группа, внимание. Запах крови с востока. Двигаемся осторожно.

Восемь корраков рассыпались цепью и двинулись через джунгли. Бесшумно, каждый шаг выверен, каждая ветка отведена. Охотники. Хищники.

Деревня появилась через двадцать минут.

Она была пуста.

Грош-Ургат стоял посреди площади и смотрел.

Кровь была везде. На земле, на стенах домов, на камнях. Бурая, засохшая, но запах всё ещё бил в нос. Много крови. Шаррен — он различал по запаху — и khono.

Но тел не было.

— Торр-Тагош. — Его голос был ровным. — Следы борьбы. Кровь — наша и чужая. Тела... забрали.

— Все?

— Все. — Грош-Ургат опустился на корточки, изучая землю. — Вот здесь — лужа. Тело лежало долго, потом его оттащили. Следы сапог — khono. И следы волочения — к берегу.

— Они забрали трупы?

— И наших, и своих.

Дрог-Каррон, молодой qorrag, подошёл к разрушенному дому.

— Здесь дрались. — Он показал на стену. — Кровь khono — высоко,