— Какими вещами?

— Защитой. — Она посмотрела на Охеду, который размахивал шпагой, что-то доказывая молодым циррекам. Те смотрели на него с тем же вежливым недоумением, с каким смотрели на отца Буэля. — Ваш командир хочет войны. Он её получит.

— Сколько?

— Что?

— Сколько защитников придёт?

Цирра улыбнулась. На этот раз без зубов — мягко, печально, почти по-матерински.

— Достаточно.

Охеда разбил лагерь на берегу, и начал высадку основной армии.

Палатки ровными рядами, костры в положенных местах, караулы по расписанию. Всё по уставу. Испанская армия — действовала как испанская армия.

Шаррен не мешали. Они вернулись в деревню и занялись своими делами — как будто ничего не произошло. Как будто вооружённые чужаки не объявили их землю собственностью далёкого короля, о котором они никогда не слышали. Как будто сотни людей не высаживались на берег в километре от их деревни.

Это спокойствие пугало больше, чем любое сопротивление.

Колумб сидел у костра, глядя на пламя, и думал о том, что видел год назад. Металлические корабли. Оружие, стреляющее светом. Существа, которые смотрели на людей как на забавных, но отсталых детей.

— О чём думаешь, адмирал? — Охеда сел рядом, протягивая бурдюк с вином. Его голос был почти дружелюбным — так разговаривают после удачной охоты.

— О том, что мы делаем ошибку.

— Ошибку? — Охеда усмехнулся, отхлебнув из бурдюка. — Мы делаем то, что должны. Устанавливаем власть. Показываем силу.

— Они не боятся.

— Заметил. — Охеда кивнул. — Странные создания. Но это пройдёт. Когда увидят, на что мы способны.

— А на что мы способны?

— На всё, адмирал. — Охеда посмотрел на звёзды — яркие, незнакомые, чужие. — Мы взяли Гранаду. Мы изгнали мавров. Мы покорим и этих кошек.

— Они не мавры.

— Нет. Они хуже. — Охеда сплюнул в огонь. — Мавры хотя бы сражались. Эти просто смотрят. Улыбаются. Предлагают еду. — Он покачал головой. — Это неуважение, адмирал. Они не воспринимают нас всерьёз.

— Может, и не стоит давать им повод?

Охеда засмеялся — резко, лающе.

— Повод? Адмирал, мы — повод. Мы здесь. С оружием. С флагом. С крестом. — Он встал, отряхивая песок с колен. — Завтра я покажу им, что значит Испания. Пусть научатся бояться.

Он ушёл в свою палатку, унося с собой бурдюк.

Колумб остался у огня.

«Теперь мы ждём», сказала циррек. «День, может два.»

Он посмотрел на тёмный океан, на серебряную дорожку лунного света. Где-то там, за горизонтом, были корабли из металла. Оружие, способное уничтожить флот за минуты. Существа, которые девять тысяч лет строили цивилизацию, пока люди ещё жили в пещерах.

День, может два.

Он закрыл глаза и попытался молиться.

Но слова не шли. Бог молчал. А может, просто не слышал.

Глава 15: Бойня

Загорался рассвет второго дня.

Охеда стоял на берегу и смотрел на деревню. Весь вчерашний день эти твари игнорировали его приказы. Улыбались. Предлагали еду. Смотрели своими жёлтыми глазами.

Хватит.

— Капитан. — Колумб догнал его на полпути к лагерю. — Прошу вас, подождите ещё день. Они предупреждали — придёт подмога. Если мы...

— Адмирал. — Охеда остановился. Его голос был холодным. — Вы командуете кораблями. Я командую армией. Знайте своё место.

— Но...

— Я ждал сутки. И сутки эти животные смеялись надо мной. Над Испанией. Над королём. — Он положил руку на эфес. — Сегодня они узнают, что значит испанская сталь.

Охеда повернулся к сержанту:

— Поднимай людей. Триста человек. Остальные — охранять корабли и лагерь.

— Что мы делаем, капитан?

— Устанавливаем порядок.

Солдаты окружили поселение к полудню.

Двадцать домов. Тридцать шаррен — может, чуть больше. В основном маленькие, серые. Несколько пятнистых, покрупнее. Старики. Дети.

Охеда вышел на центральную площадь.

— Выходите! Все! Немедленно!

Шаррен выходили медленно. Без страха — это бесило больше всего. Цирра, которая говорила на латыни, вышла последней. Её жёлтые глаза смотрели на Охеду спокойно.

— Где ваши воины? — Охеда схватил её за плечо. Она была лёгкой, почти невесомой. — Где прячутся?

— Мы все здесь. — Её голос был ровным. — Мы не воины.

— Лжёшь!

Он отшвырнул её и повернулся к солдатам:

— Обыскать дома! Найти оружие! Найти тех, кто прячется!

Солдаты ворвались в дома. Звук ломающейся мебели. Крики на испанском. Визг — кто-то нашёл детёныша под кроватью.

И тогда всё сломалось.

Нарел — крупный, пятнистый — бросился на солдата, который тащил за шкирку его детёныша.

Это был инстинкт. Древний, неконтролируемый. Защита потомства.

Когти вспороли солдату горло. Он упал, захлёбываясь кровью.

— Демоны! — заорал кто-то. — Звери!

Грохнул мушкет. Нарел дёрнулся и упал.

И началось.

Колумб видел это с края площади. Видел — и не мог поверить.

Цирреки были маленькими. Меньше человека. Лёгкими. Хрупкими.

И невозможно быстрыми.

Они не бросались на солдат, как нарелы — грудью на шпаги. Они двигались. Мелькали серыми тенями между людьми. Удар когтями — в горло, в пах, под колено — и потом исчезали, прежде чем жертва успевала упасть.

Один солдат выстрелил — промахнулся. Пока перезаряжал, цирра оказалась у него за спиной. Прыжок на плечи, удар когтями в глаза, и она уже летела к следующему, оттолкнувшись от падающего тела.

Другой замахнулся шпагой — лезвие рассекло воздух. Цирра нырнула под удар, скользнула между ног, полоснула по сухожилиям. Солдат рухнул с воплем. Она уже была в трёх метрах, рвала горло его товарищу.

— Строиться! — орал Охеда. — Строиться, мать вашу!

Бесполезно. В толпе, в хаосе, среди своих — строй был невозможен. Солдаты мешали друг другу, боялись стрелять — попадёшь в своего. Шпаги рубили воздух. А серые тени мелькали, рвали, исчезали.

Но их было слишком мало.

Двадцать цирреков против трёхсот солдат. Каждая убивала двоих, троих — но потом её находила шпага, или приклад, или пуля. Одну затоптали сапогами, когда она споткнулась о тело. Другую проткнули пикой, прижав к стене. Третью застрелили в спину, когда она пыталась увести детей.

Нарелы держались дольше. Более крупные, более сильные — один успел убить четверых, прежде чем его закололи. Другой дрался до конца, даже с двумя ранами от шпаги