скрытность — эти два противоречащих друг другу требования соблюдать было нелегко.

Тем более, теперь, когда генерала-лейтенанта подстегивало нетерпение. Он не собирался умирать, но и не выполнить приказ фон Клейста не мог. Впрочем, перед отправкой тот успел шепнуть фон Хубицки, что пришлет за ним «Шторьх» для эвакуации.

Впрочем, командир «Vergeltung» гнал от себя мысли о том, чтобы удрать после того, как будет кончено дело. Все-таки он потомственный офицер и слово «честь» для него не пустой звук. Однако и погибать за немецкого фюрера австрийскому дворянину тоже не хотелось.

В десяти километрах к западу от Милятина-Бурины. Июль 1941 года

Грибник сообщил мне о том, что немцы клюнули на нашу обманку. Его разведчики, при поддержке партизан, обнаружили скрытно передвигающуюся моторизованную группу немцев. Она двигалась именно туда, куда нам было нужно. В ловушку.

Для того, чтобы вызвать у фрицев дополнительный энтузиазм, мы намеренно демаскировали «штабной обоз», остановившийся на ночевку. Пришлось позаимствовать у местных крестьян несколько негодящих телег и пожертвовать парочкой старых полуторок.

Были и другие придумки, не столь заметные, но они-то и составляли основную часть сюрприза. Осталось только ждать. Фашистские «мстители» появились на рассвете. Уверенные в том, что они настигли наш с Рябышевым штаб на ночевке, сходу кинулись в бой.

Они даже не задействовали танки, оставив их на опушке леса, выслали вперед бронетранспортеры и пехоту. Заработали «пилы Гитлера», застрочили «Шмайссеры». От наших телег и кузовов полуторок только щепки полетели.

Чтобы создать иллюзию ответного огня, наши задействовали дистанционный подрыв небольших зарядов. Выглядело это так, как будто боевое охранение отчаянно отбивалось из автоматов и винтовок.

Воодушевленные столь слабым ответом, немцы кинулись в атаку. Похоже, они рассчитывали захватить штаб генерала-лейтенанта Рябышева живьем, ну или хотя бы штабную документацию. И тут сработал сюрприз.

Один за другими выросли десятки разрывов. В их оглушительном грохоте разом погасли все иные звуки. Три вражеских бронетранспортера встали и задымили. Оставшиеся попытались задним ходом сдать к лесу, под прикрытие танкового огня.

И снова напоролись на мины, которые были рассчитаны именно на поспешный и беспорядочный отход. Теперь немецкая пехота оказалась совсем без прикрытия. Отстреливаясь, фрицы побежали, однако их накрыли из «Максимов» и «Дегтяревых» партизанские секреты.

Танки дали несколько залпов, и почти одновременно запылали, подпаленные бутылками с зажигательной смесью, легендарным «коктейлем Молотова». Мотоциклы и грузовики попытались вырваться, но смертоносная удавка уже затянулась.

Под прикрытием пулеметчиков, командир группы попытался прорваться на штабном кюбельвагене, но граната, которую один из бойцов, участвующих в засаде, метнул под колесо, сорвала бегство. Оглушенного генерала-лейтенанта фон Хубица доставили в медсанбат.

«Узел-1». 10 июля 1941 года

Генерала-лейтенанта Альфреда фон Хубицки привели ко мне, когда я, наконец, выспался. Чай с «Гусиными лапками» взбодрил меня окончательно. Поэтому я смотрел на худого немолодого человека в разорванном камуфляжном комбинезоне почти с жалостью.

Почти, потому что такие как он жалости недостойны. Казалось бы подданный австрийского государства, офицер, дворянин, а смирился с аншлюсом, вместо того, чтобы выступить против этого выскочки Гитлера.

Впрочем, фашизм для них, европейцев, в порядке вещей. Особенно, если он направлен против России. Не следовало забывать, что именно в Австрии во время Первой Мировой создавали лагеря для русских военнопленных, где наши прадеды подвергались всяческим издевательствам.

— Садитесь, генерал, — сказал я пленному.

Переводчик перевел мои слова. Фон Хубицки благодарно кивнул и медленно опустился на табурет. Я кивнул Сироткину и тот налил немцу чаю. Тот пробормотал «Данке шон», и с видимым удовольствием отхлебнул. Видать, особисты его не баловали чайком.

— Я не буду вас допрашивать, генерал… Этим займутся компетентные товарищи, — снова заговорил я, делая паузы для переводчика. — Меня интересует один вопрос… Каким образом вы, командир 9-й танковой дивизии, ввязались в заведомую авантюру?

— Я солдат, герр генерал, — откликнулся австриец.

— Это понятно, — продолжал я. — Мало того, что вы позволили немцам присоединить свою страну к очередному германскому рейху… мало того, что вы, австрийский барон, служите кучке немецких лавочников, возомнивших себя вершителями судеб… мало того, что участвуете в разграблении и уничтожении целых народов… так вы еще и готовы отдать свою жизнь ради того, чтобы прикрыть задницу фон Клейста… который не сумел вырвать из окружения вверенные ему дивизии… Что он вам обещал взамен?.. Железный крест с дубовыми листьями?

— Ничего, кроме самолета для эвакуации, — проворчал фон Хубицки.

— Щедро, — усмехнулся я. — Как вы думаете, что вас теперь ожидает?

— Меня расстреляют? — вскинулся австриец.

— Вас осудят только за то, что вы совершили, — ответил я. — Если будете играть в молчанку, вас отправят в следственную тюрьму… А далее — по всей строгости советских законов… Если поможете нашей разведке, лично я буду ходатайствовать о смягчении вашей участи.

— Вы хотите превратить меня в предателя? — не слишком искренне возмутился пленный.

— Предателя чего, позвольте спросить?.. Разве СССР насильно присоединил к себе Австрию?.. Разве наши войска подступают к Зальцбургу и Грацу?.. Разве наши бомбардировщики угрожают прекрасным дворцам и музеям Вены?.. Нет, это Австрия напала на нашу страну, в составе возглавляемой бесноватым фюрером нацистской Германии.

— Это ничего не значит, я давал присягу, — нахмурился фон Хубицки.

— Я вас и не уговариваю… Я вам дал пищу для размышления… Конечно, вы сейчас думаете, что немецкая армия успешно наступает почти по всем фронтам и что вас скоро освободят и вы станете героям у себя на родине… Так вот, вынужден вас разочаровать… Ничего этого не будет… Третий Рейх разделит судьбу двух первых… Разгром и позор ожидает это государство… И городам Австрии все же лежать в руинах… Так что если вы все еще не забыли, кем являетесь на самом деле, подумайте, что лучше, остаться военнопленным, который разделит участь десятков тысяч своих соотечественников, своим трудом восстанавливая то, что ими было и еще будет разрушено или все-таки помочь в разгроме бесчеловечного режима. Уведите!

Пленный немецкий генерал поднялся.

— Благодарю за чай, герр Жуков, — проговорил он и двинулся к выходу.

Как только фон Хубицки вышел, в мой кабинет, оборудованный в подземном штабе, вошел начальник особого оперативного отдела.

— Упирается, фриц, Георгий Константинович? — спросил он.

— Пока да, но, думаю, с ним можно поработать.

— Значит, не передаем его по инстанциям, товарищ командующий?

— Не передаем. И потрудитесь, товарищ Грибник, сообщить немцам о гибели генерала-лейтенанта фон Хубицки. Не думаю, что фон Клейсту будет выгодно выставить австрияку героем. Скорее всего, он свалит на него всю вину за свои оперативно-тактические просчеты, а главное, за потерю двух дивизий в Милятинско-Буринском котле.

Начальник ООО откозырял и вышел. А я вернулся к своим повседневным делам. Следовало обдумать все,