отчетливы видны черные остовы сгоревшей техники, колонны пленных. Фон Клейст не знал, как будет докладывать об этом Гитлеру. Да фюрер его в порошок сотрет. Оставался только один выход.

Он велел адъютанту вызвать к нему генерала-лейтенанта Альфреда Риттера фон Хубицки, командира 9-й танковой дивизии. Этот австриец отличался обстоятельностью и исполнительностью. В отличие от других командиров, он не был узколобым фанатиком.

Фон Хубицки прибыл в штаб незамедлительно. Вытянулся во весь рост, пожирая начальство глазами. Генерал-полковник невольно улыбнулся. Австриец, родившийся на территории, которая год назад отошла к СССР, несколько переигрывал, изображая преданность.

— Вы, разумеется, знаете, дорогой Альфред, о том, какая беда постигла Крювеля? — начал фон Клейст.

— Так точно, господин генерал-полковник.

Командир 1-й танковой группы отмахнулся, дескать, без чинов, и продолжал:

— Он потерял свою дивизию, а значит — и мое доверие. Надеюсь, вы его оправдаете.

— Я выполню любой ваш приказ, Эвальд, — ответил фон Хубицки.

— Превосходно, — кивнул фон Клейст. — Я не могу оставить безнаказанными действия этого Ватутина. Гибель славных солдат фюрера должна быть отомщена. Посему приказываю. Мобильной моторизованной группой прорваться в глубокий тыл русских, уничтожив их базы снабжения и, желательно, верхушку, включая самого Ватутина.

Генерал-лейтенант побледнел, но быстро взял себя в руки.

— Позволю себе заметить, Эвальд, что ходят слухи о том, что не Ватутин командует войсками Юго-Западного фронта русских, а пресловутый генерал Жуков.

— Тем более, Альфред, — хмыкнул фон Клейст. — Надеюсь, ты лично возглавишь группу, назовем ее кодовым «Vergeltung».

— «Возмездие», — невольно повторил генерал-лейтенант, и тут же спохватился: — Почту за честь, господин генерал-полковник.

— Действуйте! Даю вам три дня на подготовку, а на выполнение, — командующий 1-й танковой группой помолчал. — Сколько потребуется.

Фон Хубицки откозырял и покинул кабинет командующего. Он понимал, что фон Клейст спасает свою шкуру и потому положил на алтарь своей карьеры не только придуманную им группу, но и его, генерала-лейтенанта фон Хубицки честь, а возможно и жизнь.

Передовой КП 8-го мехкорпуса, лесной массив у Милятина-Бурины. Июль 1941 года

Чувствуя, что назревают события, я не стал снова возвращаться на свой подземный командный пункт. Хватить сидеть в комфортабельной норе, попивать чаек с карамельками. На передовой лучше всего чувствуется пульс войны.

Понятно, что это было не по правилам, но разве мне впервой их нарушать? Ватутин, только что вернувшийся из Москвы, прекрасно справится в штабе и без меня. Он талантливый полководец и пора ему действовать более самостоятельно.

А я, официально, все равно тяжело болен. Отлеживаюсь якобы где-то в тыловом санатории и почти не влияю на происходящее. А с точки зрения Скорцени, так и вовсе работаю на немцев. Пусть фрицы и дальше так думают.

Грибник остался при мне. Не для того, чтобы охранять, а чтобы вести оперативную работу в непосредственной близости от линии фронта. Тем более, что получив чувствительный пинок в пах, фашисты теперь активизируют разведывательно-диверсионную деятельность.

Причем, не только в нашем глубоком тылу, но и здесь, на передовой. Надо было как можно скорее передать пленных в распоряжение тыловых частей НКВД. Нашим особистам некогда с ними возиться, а вот к тем, кто отказался в свое время от эвакуации и отирается поблизости, стоило присмотреться.

Мой начальник особого оперативного отдела, который я мысленно именовал СМЕРШем, как раз этим и занимался. Именно через одного из таких «ждунов», который, как выяснилось, оказался завербован еще до войны, мы и узнали, что немцы готовят операцию возмездия.

Подробностей этот «ждун» не знал, его лишь накануне известили, чтобы ждал гостей. Оказалось, что фрицевскую разведгруппу, высланную для оценки ситуации. Ну что ж, сутки «ждун» ждал, а люди Грибника за ним присматривали.

Разведгруппа противника вышла на связь с агентом утро 9-го июля. Он сообщил им те сведения, которые мы в него вложили. После чего дали фашистам спокойно уйти. Понятно, что фрицам была скормлена деза. Осталось лишь дождаться, что она сработает.

Разумеется, одних слов агента было недостаточно. Пришлось организовать липовую переброску нескольких частей и якобы самого штаба генерала-лейтенанта Рябышева, причем, сделать это так, чтобы немецкие разведчики это увидели.

К сожалению, «ждун» не знал какими силами и в каком составе фрицы попытаются пробиться к нам, но «У-2» с воздуха на рассвете обнаружил передвижение небольшой моторизованной группы.

В ней было три танка «Т-4», шесть бронетранспортеров и два грузовика с пехотой, штабной кюбельваген и пять мотоциклов. Вся эта компания старалась передвигаться скрытно, лесными проселками и по ночам. Она двигалась к нам в тыл, чтобы нанести неожиданный удар.

Лесной массив в пятидесяти километрах восточнее Милятина-Бурины. Июль 1941 года

Генерал-лейтенант фон Хубицки ехал в кюбельвагене. Впереди него катили мотоциклисты, бронетранспортеры и грузовики с солдатами. Позади — три '«Pz.Kpfw. IV». Днем приходилось прятаться в лесу, а с наступлением ночи выдвигаться.

Еще вечером к месту временной дислокации группы «Vergeltung», вышла вернувшаяся из русского тыла разведывательная команда обер-лейтенанта Вольфа. Он вошел в палатку, которую поставили для командира группы.

Фон Хубицки поднялся ему навстречу, хотя и не обязан был это делать. Вольф выглядел уставшим, но довольным. Он кратко, по существу доложил генералу-лейтенанту о результате проведенного разведывательного рейда.

Командир группы кивнул. Взял со стола фляжку с французским коньяком, протянул обер-лейтенанту. Тот отвернул крышечку, приложился к горлышку, глотнул и, благодарно кивнув, вернул фляжку.

— А теперь скажите мне, обер-лейтенант, — заговорил фон Хубицки снова. — Не с точки зрения разведчика, а с точки зрения человека, можно ли доверять тому, что вам рассказал этот человек в деревне?

— Он ненавидит Советы, мой генерал, — немного подумав, заговорил Вольф. — Работает на Абвер с 1939 года. Помогал нашим войскам еще тогда, когда эта территория входила в состав нынешнего Генерал-губернаторства.

— Хорошо. Теперь я вам задам менее приятный вопрос, обер-лейтенант. Вы уверены, что видели переброску частей русских и штабные машины в указанном вами направлении?

Вольф насупился, побагровел, но привычка подчиняться вышестоящим офицерам заставила его проглотить обиду. Единственное, что он себе позволил, так это бесцеремонно взять со складного стола оперативную карту.

— Русские перебрасывают свои силы вот сюда, господин генерал-лейтенант, — сказал он, тыча в карту заскорузлым от грязи пальцем. По данным Абвера здесь у них находится один из укрепрайонов, возведенный еще в прошлом году в обстановке строжайшей секретности. Если мы совершим марш-бросок вот сюда, то успеем перехватить их штаб и обоз еще до прибытия в этот укрепрайон.

— Благодарю вас, обер-лейтенант, — сказал фон Хубицки. — Идите отдыхайте, тем более, что скоро мы выступаем.

Выступили и впрямь скоро. Едва зашло солнце и начала спадать невыносимая дневная жара, группа «Vergeltung» снова тронулась в путь. Скорость и