— Я только помог. Ровен, очнись!

— Я тебя предупреждал!

Над моей головой вспыхнула молния, после чего с ног до головы меня окатило ледяным ливнем. Буквально, как из ведра. Брат только хмыкнул и убрал руки в карманы.

— Надеюсь, тебя выберет Снежить! Тогда о других девицах ты просто забудешь.

— Мне кажется, дева с Севера выберет тебя, Алоис. Ты же назван в честь ее замка. Будет комплект. И тогда ты точно не сможешь коснуться чужого.

Еще час назад он был готов закрыть меня от гнева Снежити. А теперь почти проклинает. Впрочем, я тоже хорош.

— Но не ссориться же нам из-за какой-то горничной? — пошел я на попятный, — Простая девка. Сколько их в замке, я даже не каждую узнаю в лицо.

— Эльвира особенная. И кровь в ней течет другая.

* * *

Я лишь на секунду вернулась сквозь карету обратно, в свой крошечный замок. Ров углубился, широченные спины рабочих сверкают на солнце, поигрывают узором татуировок. Красиво, не спорю. Я даже засмотрелась на секунду и затаила дыхание так, словно бы увидела ожившие каменные изваяния, родом из музея. Но ведь не бывает на самом деле столько совершенных мужских фигур, да еще и собранных в одном месте.

Мышцы так и перекатываются под кожей, тугие, крепкие, а кожа при этом гладкая, без единого волоска.

— Сиятельная! — грохнул один, и его голос прокатился эхом. Каждый работник спешит со мной поздороваться, потупив глаза в притворном смущении.

— Я на секундочку, — совсем было растерялась я.

— Дань собрана. Ещё не вся, только часть. Изволите посмотреть?

Перед входом в мой дом, на крыльце, составлены сундуки. Кованые, резные, все они прижались плотно друг к другу. Замки одних блестят, отполированные до блеска, другие замкнуты на кожаные ремни, на них видны только латунные пряжки, некоторые сундуки и вовсе оплетены тесьмой, слово сетью. Богатство и роскошь, непомерная плата за крылья. На меня смотрят все эти странные люди. Люди ли они вообще? В воздухе висит напряжение. Каждый из них словно хочет спросить, достойна ли плата, будет ли она принята.

Я бы и отказалась, но ума не приложу, что за этим последует. Ничего хорошего — это точно. И где найти крылья я тоже не знаю. Может, вэр Конан мне подскажет? Братья из замка сказали, будто бы вэр — маг. Он многое может знать.

Я двинулась к сундукам, неловко оступилась, вновь запуталась в длинном платье. Несколько ступеней, холод перил обжигает руку, позади настороженно сопит пес.

Сундуки пахнут кожей, чужими сокровищницами, хранят в себе аромат специй, чего-то неведомого. Этот запах проникает в душу, будоражит ее, заставляет пальцы подрагивать, словно я приближаюсь к чему-то запретному, недопустимому, невозможному. Строгие взгляды мужчин пугают, кажется, что любой из них готов броситься в бой, схватиться за меч.

Я касаюсь пальцами первого сундука. Он обит мягким бархатом снаружи, перетянут полосами тисненой кожи, замки на нем напоминают когти дракона, что держат петлю. Стоило к ей прикоснуться, замок раскрылся, крышка откинулась. Внутри только ряды футляров из кожи. Каждый перетянут шнурком, а по форме напоминает сосуд.

— Серебро, — бурчит волкодлак и отступает, прячет морду в складках моего платья.

Я тяну за веревочку, ссыпаю несколько крупных тяжёлых монет на ладонь. Темные, расчерченные на сегменты, украшенные рунами, так похожие на крупную чешую неведомого зверя. Они холодят мои руки, отпечатываются на коже, руны вспыхивают под солнечными лучами. Я поспешно укладываю монеты обратно в чехол, а его прячу в карман, не в силах расстаться. Крышка сундука захлопнута, замок закрыт. Но я все еще чувствую на своей спине взгляды этих странных мужчин. За что все они платят мне выкуп? На что способны, если я не оправдаю их ожиданий?

Следующий сундук совсем не большой, покрытый тонким рисунком по позолоте. Мне действительно любопытно заглянуть, посмотреть что внутри. Да и оборачиваться назад я пока не готова. Странно хрустнул замок. Внутри флаконы с маслами. Несколько серебряных баночек, горстка камней. Что это все означает? Волкодлак тянет носом. Я не успеваю спросить ничего.

— Притирания! Не открывай! Подарим кому-нибудь ненужному, пусть обчихается. Только не Ровену, а то провоняет не только он, но и мой новый диван.

— Притирания? — спрашиваю я слишком громко. Позади раздается гортанный, напевный, чуть взволнованный голос

— Все для вашей красоты, сиятельная Снежить.

— Спасибо.

Сундуков еще семь, и каждый так и просится в мои руки. Крышка из кожи, внутри драгоценные бусы. Они переливаются, играют тенями. Сапфиры? Все может быть.

Перламутровый кант вокруг черного дерева, резкий запах бензина и гари. Внутри мелкие склянки. На каждой — надпись. Я беру в руки одну.

— Порошок из рога виверны?

— Отдашь его мне, я давно хочу отрастить блестящие когти, — воркует Шарль и сильней тянется носом.

И вновь бархатный голос чуть позади.

— Все для блага сиятельной Снежити. Таких порошков больше нигде не найти.

— Все они врут, — оскалился волкодлак и выхватил неизвестный пузырек за горлышко.

— Я тебе! А ну выплюнь!

— Поздно. Я уже проглотил. Тебе что, жаль для меня душицы и магдрагор-р-ры?

— Там же стекло! Ты себе желудок…

— Что вы, сиятельная, это хрусталь, — настороженный бархатный голос дарителя возник позади. Как же внимательно следят сейчас за мной эти люди. Лучше б они ветеринара нашли!

— Хрусталь отлично переваривается. По крайней мере, ценный порошок не просыпался мимо, — флакончик хрустнул на волколачьих зубах. Что ж, будем надеяться, что с Шариком ничего не случится.

Следующий сундук затянут в элегантную сетку. Стоило к ней прикоснуться, и ткань растворилась в руках. Резное дерево, банальные сцены, полный мрак, дракон раскинул крылья над крепким замком. Я тронула его морду, крышка распахнулась сама. Внутри роскошные ткани, кружева, ленты. Изумительные полотна, их здесь так много. Сундук внутри кажется гораздо большим, чем снаружи. А может быть, мне и не кажется.

Еще один сундучок, значительно меньших размеров, он выточен из чего-то белого, похожего на пластмассу, гладкий весь, лишь по углам вставлены оковы из железа. В голове всплыло неуместное — слоновая кость. Под крышкой — блеск, слепящий глаза. Словно тысячи солнц отразились в гранях великолепных камней. Я определенно очень богата, только вряд ли удастся сдать в ломбард хоть один такой камень, слишком уж они дорогие, невозможные по своей красоте. И я с радостью закрываю и эту крышку.

Оставшиеся сундуки похожи один на другой. Черные, матовые, тоже затянутые сеткой. И она точно так же растекается в пальцах словно паутина. Одновременно щелкнули все четыре замка. Внутри тяжелые золотые монеты, ткани, сосуды, наполненные