Сушеные в дыму яблоки ужасно воняют. Я словно в беличьей норе поселился! Пусть лучше, вон, коврижки ест.

— Все будет исполнено, — с заметным облегчением вздохнул Алоис, — А вы, сиятельная? Что пожелаете вы? Вчера вы спасли наш замок от нашествия орков. Сегодня вернули нам наши земли и родные стены. Какова будет плата за вашу доброту?

— Можно, я к вам буду ходить обедать? Не каждый день. Изредка. Через день. А через лень буду ужинать. Вы тоже смело обращайтесь, если вам понадобится кого-нибудь еще выгнать или поставить на место. Мне это совершенно не сложно.

— И все? — Алоис недоверчиво сощурился.

— Еще вы подскажете, где найти вэра Конана. Хорошо?

— С величайшей радостью! — счастливо улыбнулся Ровен и вновь принялся декламировать стихи.

Слуги заполнили комнату. В их руках все новые и новые блюда. Передо мной устроили пышнотелое кремовое сочное, словно муза художника, пирожное. Рядом с ним откуда-то появился горшок, из-под его крышки пробиваются струйки дымного пара. Я даже примерно не могу догадаться, что там внутри. Слуга, заметив мое замешательство, охотно пояснил.

— Яблоки, запечённые в меду со сливочным маслом и орехами, сиятельная.

Шарль выразительно фыркнул. Полагаю, он тоже не заметил, как и откуда рядом с ним на канапе возник крошечный таз, полый деликатесов.

Над столом взлетели колобки из песочного теста, на боку каждого прорезь, хорошо видно, чем он наполнен внутри. Плотно взбитые сливки, мелкие ягодки, джем, крохотные кусочки прозрачного мармелада. Шарль поймал один такой лапой и тотчас же проглотил.

— Я теперь понимаю зачем нужны поля. Чтоб на них коровы водились и давали сливки.

Никогда в жизни я еще не ела пирожные размером с головку спички, и у каждого внутри крем, а сверху, тончайший узор. Потрясающе вкусно. Даже жаль уходить отсюда. Но вэр Конан? Не зря же он отправлял ко мне эльфа. Если уж с обедом не сложилось, надо бы хоть к ужину до него добраться. Сугубо из практических интересов.

Глава 20

Алоис

— Могло быть и хуже.

Брат сложил на груди руки, отвел взмокшую прядку волос с высокого лба. Белое кружево панталон вновь покачнулась над нашими головами. Вроде бы и смотреть не на что, весь вид перекрыл яблочный сук, а все равно любопытно.

— Думаешь, она могла влезть на дуб? Там сучков снизу нет.

Горничная слабо пискнула, на нас полетели листья вперемешку с корой. И прямо в глаза!

— Залезла, так сиди ровно!

— Я в общих чертах. Снежить могла запросить совершенно иную дань. Да и горничная, что бы с ней стало, если бы наш замок взяли орки вчера? — Ровен тяжело вздохнул, в его руке громко чокнулись крупные, как ягоды, бусины амулетов. Красный шнурок, черное дерево, давно брат не носил их на своем запястье. С виду не то дамское украшение, не то косточки, вынутые из фруктов. Кто знает, может, именно эта улыбка богов, воплощенная в дереве, нас и спасла.

— Она бы залезла на дерево на день раньше! — отрезал я и вновь взглянул на кружево панталон. Кружево и кружево! Даже сантиметра дамской кожи не видно, а почему тогда так интересно смотреть? Нет, ну в самом деле, я же не любуюсь кружевной каемкой своего жилета?

— Если бы успела залезть.

Девушка пошевелилась на ветке, вниз опять посыпались мелкие кусочки коры.

— От орков я бы спряталась в другом месте, сиятельный! Например, в каморке вашего кабинета! — дерзко выкрикнула девица.

Что за каморка? Нет там никакого другого помещения кроме самой комнаты. Или? Всего-то месяца три назад брат переделал свой кабинет при помощи заезжего мага. Неужели он добавил карман подпространства? Но зачем? В замке достаточно комнат. И на что это намекает горничная? Я с некоторым удивлением посмотрел на Ровена. Неужели мой благочестивейший брат и вот эта вот⁈ Я даже имени ее не знаю! С другой стороны, девушка ловкая, шустрая, на яблоню взлетела точно белка, спуститься, правда, не может. Зато щиколотки у нее тонкие, еще и затянуты в вязаные чулки. Наверняка сама их и сшила. Выходит, что рукодельница. Ох! А что это щеки у Ровена так запылали?

— Эльвира, будь любезна, сиди ровней и веди себя тише! Алоис сейчас тебя спустит!

— Вот уж нет. Если тебе она так нужна, полезай сам, дорогой Ровен. У меня есть дела гораздо важнее. Со дня на день крылья вернутся к драконам, откроются межпространственные коридоры в другие миры. Нужно подумать о защитных ставах на замке, кто знает, в какие ведут откроются двери!

— И какие мы станем поставлять туда товары. Я слышал, будто бы в некоторых из них кора деревьев идет хорошо. Та, что горчит. И все же, за Эльвирой полезешь ты! Как более ловкий и младший.

— Ну уж нет! И потом, девицу вполне можно снять при помощи лестницы. К тому же ты, как маг воды, мог бы наколдовать здесь небольшой бассейн. Тогда горничной останется лишь спрыгнуть.

— Она намочит подол. И куда, скажи, потом девать столько воды? Да и как высохнет воздух, фрукты на ветвях сморщатся, газон почахнет. А ведь нам здесь еще не раз принимать Снежить!

— Хотел бы я знать, кого она предпочтет себе в мужья. И уж не потому ли к нам зачастила? Думаю, нам обоим стоит жениться, и поскорей! Пока Снежить не остановила свой выбор на ком-то из нас!

— Женится? Я готов женится только…

Горничная изящно взмахнула ножкой, вскрикнула и полетела вниз. Хватательный рефлекс — то, что дается любому герцогу от рождения. Впрочем, мой брат никогда не был достаточно ловок.

Кружевной чепчик, вызывающий лиф платья, светлые кудри, нежнейший аромат роз, тончайший стан — все это вмиг очутилось у меня на руках. Огромные, почти детские, глаза расширены от страха, девушка хлопнула ресницами, резко спрыгнула с рук на газон и бегом рванула к дому. Прямо как была, босиком. Ее крохотные туфли так и лежат под стволом старой яблони.

— Не трогай того, что тебе не принадлежит! — вспылил Ровен, щеки блондина пошли алым румянцем, а глаза потемнели, — Если не хочешь накликать на себя беду!

— Ты здоров? Она могла разбиться. Я только подхватил!

— Тем не менее!

— И какое тебе дело до горничной, Ровен? Слуги, точно так же, как и весь замок, поделены между нами поровну. Эльвира — не твой личный камердинер, очнись! Деньги ей, как и всем другим слугам, выделяются поровну из твоей казны и из моей! Что значит, не трогай чужого? Горничные не рабыни, они ни тебе, ни мне не принадлежат.

— Тем более