Снежить вздохнула еще глубже, чуть повела рукой. Драконы все поняли ровно так, как и нужно, сжались. Я шкурой ощутил тот ужас, что пронзил их сердца.

— Гастарбайтеры, значит, — прокляла она всех, — Сколько?

— Мы принесем деньги. Казна Элиоса не может оставаться пустой. Все кланы принесут дань. Клянусь! Полные сундуки золота.

Заинтересованный девичий вздох, снегопад с ее рук прекратился.

— Вот как? А почему?

Еще и унизить их хочет! Мужчины раздули ноздри, поднялись, их руки легли на рукояти мечей. Я вновь вцепился когтями в землю. Бой будет.

— В дань вашей мудрости, сиятельная, — спокойно произнес глава самого сильного клана, не желая сознаваться в том страхе, который он испытал.

— Лучше бы красоте.

— И красоте, конечно же, — проскрипел зубами дракон. Он быстро уловил, на что намекает дева, — Вы сможете выбрать себе достойного мужа среди драконов. Лучшего и самого сильного зверя. И мы все надеемся на то, что вы, — дракон чуть замешкался, наконец вскинул глаза, — Вы вернёте нам наши крылья.

— Я? Обязательно. Я поищу. Даже не сомневайтесь. Сразу же, как вы закончите докапывать ров, строить стену и принесете дань. Просто я собиралась в гости. Все так неудобно получилось. Да. Вернусь и посмотрю, что там на чердаке. Там столько всего.

— Мы будем ждать, сиятельная. Элиос воссияет вновь. Мы сделаем все как должно.

Глава 16

Доэль

Ладони горят, их колет изнутри магия. Моя собственная, та особая, которая, словно ручеек, перетекает по моему роду, питая каждое поколение. И я теперь точно уверен, к какому роду принадлежу. Чую печать единорога, что так уютно улегся на сердце.

Кругом лес, он сомкнулся ветвями над моей головой, лишь кое-где через кружево листитов пробивается яркое солнце. Дышится так легко и свободно, каждый вдох — словно глоток живительной силы, волшебного эликсира. Еще и под ногами полевые, чуть пряные травы, такие, которые и в руке сжать — целое преступление. Мягкие, сочные, полные ароматов и силы. И топтать их подошвами сапог кажется постыдным, будто бы я сминаю ногами дорогие шелка. Каждый миг здесь полон настоящего счастья, а тропка все вьётся и вьётся, неспешно возвращая меня обратно домой, к колдуну, и предрекая скорую встречу с опасным драконом.

Боюсь даже представить, как на самом деле Артур стал рабом. Уж наверняка не случайно и не ребенком. Щеку приласкала пушистая ветка, обняла каждым крошечным листиком, словно женщина провела ладонью по моему лицу, успокоила, подарила надежду. Скорей всего, дракон совершил тяжкое преступление, а может, даже, и убил кого-то из знати или из эльфов. Не зря же его клан не заступился за своего. У драконов сильные кланы, людской суд им совсем не помеха. Редко кланы отрекаются от своих. Не представляю, что сотворил Артур, чтобы от него отреклись все. И мать, и отец, и другие члены их клана.

Я вскинул голову вверх, к чистой синеве неба. Как же здесь хорошо, трепещет листва там, вверху, надежно укрывая подлесье от солнца, от ветра. И кажется, что и меня принял под свою опеку лес, будто я смог дотронуться до его души, попросить убежище. Нет, раб на такое не способен. И все же магия рвётся из моей души вверх, растекается во все стороны по траве, сплетается с лесом, растворяется в нем, озаряет здесь все. И сам лес начинает светиться, откликается мне, дарует свою светлую силу. В груди становится так тепло. А в животе все еще сытно. Должно быть, так и выглядит счастье — как место, где все наконец спокойно, безопасно и хорошо.

Вот только мне нужно спешить, нельзя злить хозяина, лучше не будет. И следует знать, что сюда я никогда не вернусь. Хозяин попросту не отпустит меня одного так далеко, да и самому мне от него не сбежать. Я провел пальцами по невольничьему ошейнику, повезло, что никто из тех, кто его на меня надевал, не почуял мой дар. Люди вообще плохо чуют магию эльфов, она другая, она льется наружу совсем не из тела, а откуда-то из души. Тонкая, легкая, словно сияние росы на рассвете или вуаль намокшей от дождя паутины. И сколько всего этой магией можно сотворить!

Я вспрыгнул на камень, крутанулся вокруг себя и все засветилось, к моим ногам высунула голову змея. Ради одной только капельки моей силы она готова служить мне, отдать все, что потребую. Яд или ее добычу, а то и прошлогоднюю свою шкуру. Я тихонько тронул змею по голове. Никакой подарок мне от нее не нужен, магией я и так поделюсь с ней. По гладким чешуйкам прошла дрожь, они приобрели золотой цвет и особенный блеск.

Только бы хозяин никогда не узнал о том, что я наделён особой — эльфийской — магией струн. Узнает, сможет вынудить меня колдовать. А играть на струнах души природы опасно, можно родить тайфун, можно скрыть за тучами солнце. Не на день, не на два и даже не на один год.

И что тогда? Неурожай и голод вручат в руки моего хозяина громадную власть. Свободные эльфы никогда не вмешаются в людские дела, не захотят снять моих чар. А другие расы и сделать этого не смогут.

Я снял несколько крупных ягод жёлтой малины с куста, сунул их в рот. Никогда еще я не испытывал такого наслаждения от жизни, как сегодня. Заяц пробежал сквозь лесную чашу. Заметил он меня или нет? Эльфов теплокровные животные, как правило, не видят, мы сливаемся с лесной зеленью.

Впереди показался просвет меж двух стволов, и я точно знаю, что за ним будет. Загубленный, погибший лес, опустевший — золотое поле в тугих колосьях пшеницы. Люди всегда коверкают то, что им сама приносит природа. Извращают на свою пользу. Я никак не могу понять, зачем им столько зерна? Зачем у каждого дома зреют крупные тыквы?

Кому и зачем понадобилось столько пресной еды? Разве может она сравниться по вкусу с теми дарами, что несет в себе лес? Зерна орехов, спелые ягоды, грибы, мелкие зерна растений, коренья. Там всего досыта и не нужно вырубать деревья, корчевать пни, засевать то, что еще недавно росло само по себе, согласно замыслам небесных богов.

Дорога к селу спускается ровная и сухая, выбоины на ней заложены тесаным камнем. Столько труда в него вложено! Когда-то здесь было русло ручейка, люди и его испортили, извели по своей прихоти. И камни эти теперь служат не только