прелесть. Вообще, неплохо было бы узнать, где они растут и как их можно заполучить. Может, можно выкопать где-нибудь кустик и пересадить ближе к замку? Я покрутила на скатерти яблочко. Мякоть такая прозрачная, что не понять, плод это или застывшее желе? Как они пахнут! Ни один десерт не сравнится по густоте аромата с этой прелестью. И сок из алого сердца так сладко вытекает на язык при укусе.

— Это фрукты или десерт? — спросила я у пса.

— Грибы, — волкодлак выплюнул кость и накрыл лапой.

— Гости точно все сами ушли?

— Прискорбно, не спорю. Но вы сами не дали мне приказа их съесть, хозяйка. Уверяю, пропажу принца никто бы и не заметил. У короля есть еще, он запасливый.

— Вот и отлично. Пусть будут про запас. Кто что запасает, тут как повезёт. Кто-то, может, и принцев.

— У этого был совсем сдохлый вид после того, как он вас увидел. Мы бы оказали услугу Королю. Сами подумайте, ну как этот сдохлый доберется до трона? Династия прервется, будут распри, междоусобные войны. А так, один раз щелк зубами и все! Сколько народу можно спасти! А какой славный можно было организовать пир. Мы обязаны были пригласить принца на ужин. Так велит этикет, мне говорили. Если уж явилась к вам под ворота особа королевских кровей, ее сразу же к ужину провожают. Ну или к обеду, если ты не волкодлак, а простой упырь. Нужно же хоть иногда причинять людям добро, точно вам говорю. Даже против их воли. Явились к дому, значит, хотят добра.

Шарль перевалился на другой бок, чтоб уж наверняка прикрыть косточку. Нет, ну где же он ее всё-таки раздобыл, паршивец?

— Цыц. Людей есть нельзя.

— У гоблина портал был, удрать бы успел. А эльф цветочной пыльцой весь пропах.

— Не говори мне про этого неблагодарного. Ядом обозвать мои угощения! — и тут де мне вспомнились широко раскрытые зеленые глаза. Такие один раз увидишь, никогда не сможешь забыть.

— Лучше скажи, что делать будем, когда гостинцы закончатся? Здесь есть какая-то работа для Снежити? И этот замок точно мой? Его никто не заберет?

— На ров я бы не надеялся, это точно. Крепостной стены нет. То, что осталось, больше напоминает скамейку. Знаешь, если по ней расставить плошки с семечками я всегда буду сыт.

— Ты ешь семечки?

Волкодлак картинго закатил глаза.

— Нет, я охочусь! Просто бывает нужна приманка. Еще выставим пару бутылей, можно пустых, лампу поставить керосиновую, зачаруешь, чтоб горела всегда. Можно вынести одну подушку и кресло.

— Очень смешно. Лучше скажи, кем я могу работать? О каких дверях шла речь?

— Так ты ничего не знаешь? — волкодлак встрепенулся, резко вскочил. Кость выкатилась на середину комнаты. С одного краю на нее натянут белый манжет. Что за гадость⁈

— Прибью! — под пальцами заиграла россыпь снежинок, скользнула вверх по руке.

Фух, нет, не манжет, это салфетка. Я такую же видела на окороке перед его пропажей из холодильника. Или из шкафа? Как правильней?

— Если принц тебе самой нужен, то так и сказала бы. Кто вас, женщин, поймет? — пес попятился задом к двери, — Но уверяю, он лыс всем телом, ни пушинки на нем не растет, нищий к тому же и вообще сдохлый с виду! Зачем тебе такой нужен? Из всех сокровищ короны ему досталась только лошадь, да особняк, ну и возможность ходить в поход каждый год, если уж из прошлого повезло вернуться.

— Не принц, а мечта, — шутя добавила я, — Лучше скажи, кем я могу здесь работать?

— Снежитью.

Мой зверь встал, потянулся и невзначай оказался у двери холодильника. Интересно, сколько еды в него влезет? В пса, я имею в виду! Может, цепи купить, закрыть холодильник как-нибудь понадёжнее? А то принцев не напасешься… То есть окороков!

— Что это значит, работать Снежитью?

Пес уставился на меня немигающим взглядом, щелкнул пастью и, кажется, прикусил язык.

— Снежить — та сила, которая пронзает миры. Только ей суждено заморозить ткань междумирья, распороть ее и соединить вновь.

— Можно поподробнее? Я не совсем улавливаю?

Шарль кинул выразительный взгляд на холодильник, я дала ему смириться с потерей. Не все мясо предназначено для его живота.

— Нет, я просто никогда не пробовал человечью еду. По крайней мере, в этом своем воплощении. Перебивался все больше охотой.

— И все же, что там с междумирьем? Как я его должна заморозить?

— Ты должна соединить эти двери с дверьми на той стороне. Неужели не поняла? — Не совсем!

— По ту сторону миров есть какие-то двери. Ну из тех, которые никому не нужны. Вроде двери в кладовку. Так вот, их нужно соединить с нашими, чтобы можно было пройти в любой мир. Знаешь, это удобно. Я слышал, где-то охота на темных эльфов разрешена. Среди них столько преступников! Ты же меня туда проведешь? Нет? — пес посмотрел на меня умоляюще, — Ну и не надо, — съежился он под моим взглядом и вновь подступился к холодильнику.

— Ты сыт.

— Я видел там твёрдое молоко. Хотел немного попробовать. Просто лизнуть из интереса.

— Допустим, я открою двери. И кто мне за это заплатит?

— Все по чуть-чуть. Все, кто станет пользоваться проходом. В благодарность за то, что ты есть, дорогая хозяйка.

— Ну-ну. На одной благодарности долго не проживешь.

— Еще можно вернуть крылья драконам.

— У драконов, действительно, много золота? — как вернуть то, чего нет я ни на секунду не задумалась. Главное, раздобыть деньги.

— Доподлинно это никому не известно.

— Почему?

— Всем, кто пытался уточнить это у драконов лично, головы пооткусывали! Ящеры не слишком любят гостей…

— У нас много общего.

— Или, наоборот, очень любят? — задумался волкодлак, — Просто в другом смысле. Ну, как деликатесное блюдо.

Во дворе что-то грохнуло. Неужели к нам опять гости и опять с пустыми руками.

Я отставила от себя чашку, поспешила к лестнице и обернулась. Шарль стоит точно там, где стоял, и смотрит на меня самым невинным взглядом. Только пасть у него широко распахнута, а в ней лежит крохотная луна — круглая сырная головка.

— Подавишься.

— Не надейся, я у тебя долго жить буду, — промычал пес, но сыр так и не выплюнул.

Чувствую, нам уже пора сходить к Вэру Конану на обед. Вот прямо всей своей душой чую, что человек иначе может обидится. Тем более, вэр Конан явно щедрый, вон как красиво был одет его раб. Значит, и со мною чем-то поделится.

Я сбежала по лестнице, выскочила в коридор и тут запуталась в подоле своего дурацкого платья, почти упала, едва успела схватиться за стену. И