— Простите еще раз, Шарль просто очень обидчив. Он не специально. Я обязательно буду водить его на поводке, — произношу я в сотый раз. У несчастного Ровена опять задергался глаз в такт моей пламенной речи, — И людей он не ест. И нелюдей тоже. Я запретила. Вы не беспокойтесь за слуг. Песик у меня в целом хороший.

Шарик дернул лапой во сне, горничная выронила поднос, охнула, взмахнула кружевным полотенцем. Разноцветные яблоки заскакали по полу. Мелкие, всевозможных цветов, яркие такие, как цыганские бусы.

— Не буди зверя! — вскрикнул Алоис. Ровен тут же сверкнул глазами и зашипел.

— Нам всем сохранили жизнь. Веди себя тише, пока спит наш хозяин. Ты должен быть благодарен Шарику! За его благородство. Поступить так после всех… К-хм… недомолвок… которые возникали между нами, не каждый способен!

— Шарлю, — просипел брюнет и свесил голову, — Твоей идеей было расставить капканы. Я настаивал на серебряном наконечнике для стрелы.

Братья переглянулись. Алоис сжал кулаки, вскинул голову, пристально заглянул мне в глаза.

— Шарль, действительно, повёл себя благородно по отношению к нам. Все живы, все целы. Разве можно желать большего?

От камина потянуло паленым. Я постаралась сделать вид, что не заметила. Ничего с моим псом не случится. Открытого пламени вроде нет. Раньше и мужчины себе шерсть, то есть щетину, при помощи свечи укорачивали. И вообще, может, мне показалось?

— Мне стыдно. Честно. Давайте больше не будем об этом.

Пес захрапел. Служанка опять уронила все тот же поднос, бросилась вон из зала. Пугливая она оказалась. Кинуть бы в пса чем-то не слишком тяжелым и незаметно! Позорище, а не пес!

— Не будем, — подвел чёрту Ровен, — Завтра же днем я вручу ключи от замка Шарлю. Как только он переступит порог. Мы обустроим псарню в моей бывшей спальне, там ему самое место. Вид на лес и на пики гор изумительный.

— Может, хватит издеваться? Я уже извинилась. Пес мой, спать он станет в моей спальне. Причем здесь ваш замок?

Алоис переглянулся с братом, на губах обоих проклюнулись улыбки, точней, тени от них.

— Вы, действительно, так считаете, сиятельная? — спросил Алоис.

— Что именно я считаю?

— Что замок все ещё наш? Мой и моего брата.

— Да…

Молодой мужчина резко откинул назад голову, расхохотался. Ровен опять принялся читать стихи нараспев. И как на это мне реагировать? Ничего не понятно! Хохот Алоиса оборвался на полуноте. Рыцарь опять смотрит на меня исподлобья. Глаза парня блестят не по-хорошему, даже опасно.

— Какова будет дань? — тихим шепотом спросил он. Точно! Эти двое — сумасшедшие.

— Дань? — вскинула брови я.

Слова из старой тетради так и мелькают у меня перед глазами. Там ведь речь действительно шла о какой-то дани. Да ну, глупости это все. Или не глупости вовсе?

— Дань.

Алоис решительно ударил ладонью о стол. Тонкие коврижки взлетели с тарелки, их хрустящие крылья затрепетали. Впервые я вижу такое аппетитное чудо. И цвет приятный, так и хочется их укусить. Медово-желтое тесто в россыпи жёлтых веснушек. Пышные крылья сложились из верхней коврижки, нижняя свернулась в трубочку и теперь похожа на тельце бабочки-капустницы.

Я сама не заметила, как мой рот наполнился слюной. А ведь я приглашена на обед к какому-то Конану и в замке братьев совершенно точно не собиралась есть. Приглашениями на обед вообще не стоит разбрасываться в моем положении. Нужно как-то чередовать, чтобы люди не слишком утомились гостеприимством, а то мало ли? Вдруг больше не пригласят! И что тогда делать?

— Я в качестве дани забираю вот эту скамейку, шарфик на шею и миску!

Шарик незаметно прокрался к столу. Резкий прыжок вверх, прямо к горлу Ровена, у меня ухнуло сердце, пес выразительно щелкнул зубами перед лицом мужчины. По краям пасти торчат два крылышка от коврижки. Шарик сглотнул, и они исчезли.

— Не смог удержаться. Отвратительно и на вид, и на вкус. Даже воробьи и те вкуснее. Дань свою я предпочту оставить здесь. Буду изредка навещать ее в своем, то есть в вашем по-прежнему, благодаря моему исключительному благородству, замке. Коврижка могла быть и помясней.

— Будет исполнено, Шарлик, — Алоис побледнел, стал похожим на собственную статую. Как сильно он испугался за брата.

— Следите как следует, чтобы моя миска никогда не пустела. Колдобина была как следует взбита…

— Канапе, — глухо произнес Алоис.

— Хоть как! Лишь бы не доски! И второй моей, бестолковой, ипостаси об этом сообщите! Не доски! Никаких яблок! Шарфик пусть себе вокруг горла повяжет!

— Вторая ипостась? — заинтересовалась я. Шарль цыкнул зубами, сглотнул, присмотрелся к потолку.

— Это постыдно. Я беспомощен, словно щенок, половину суток. Облезлый весь, жалкий, сплю на голой доске, заворачиваюсь в тряпку, ничего не помню.

Громко щелкнули поленья в камине. Алоис отвернулся от стола, внимательно посмотрел на огонь.

— Знал бы я, где найти вас раньше, дорогой Шарль.

— Боги были на моей стороне. Некоторые из них любят наблюдать за доброй охотой.

— Вы извели столько людей!

Глза Ровена сверкнули потусторонним светом, он вдруг стал казаться другим. Из неопасного сумасшедшего превратился в мужчину, в сильного и храброго воина. Белокурый, голубоглазый, под широкой ладонью сверкнуло и вновь погасло лезвие серебряного клинка. Подобные лежат на скатерти у каждого блюда.

— Ошибаетесь, — ничуть не смутился мой зверь, — Я не извел ни одного человека. Перебивался лишь падалью. Это вовсе не грех для того, кто родился волкодлаком. Что упало, то ничье, а при случае мое. Нет смысла искать опасную добычу, когда слабая и так валится тебе в пасть.

— Лжёшь, — зло воскликнул Алоис, — На меня ты напал!

— Каждый вправе биться за свою жизнь и достоинство. Мне почудилось, что вы желаете испачкать сапогом мой прекрасный мех. Уверен, вы бы тоже пригласили на бой каждого, кто сотворил бы с вами такое, — оскалился Шарль.

Он словно стал больше. Вот и клыки его обнажились. Ровен сжал запястье брата, перевел взгляд на пылающий в камине огонь.

— Дань будет выплачена, — вздохнул блондин, — Миска никогда не опустеет. Мы сами выберем людей ради такой к-хм жертвы. Обойдем деревни… Или орки тоже сгодятся?

— Знаете что! — я чуть не вскочила, — Мой пёс ясно сказал, что людей он не ест и не ел! Питается исключительно падалью. Хватит спихивать на него все грехи!

— Мне не нравится торг, — вздохнул Шарль, — Творог, сыр, сливки, немного масла. Ну и все остальное, что я успел попробовать за столом. И вторую мою ипостась не забудьте как следует покормить. Должен же я о себе позаботиться? Можно читать ему кулинарную книгу. Хорошую!