он был вымотан, но еще держался. Оставалась уверенность, что сможет одолеть хотя бы с десяток чудовищ. И меч, и его тело до сих пор слушались его, поэтому рыцарь продолжал действовать.

Но…

С ошарашенным видом он смотрел на рану, от края до края пронзившую его живот, словно по нему прошелся идеально заточенный клинок. Чудовище не успело его задеть – напротив, это Дизил попытался вонзить в него меч, но ранен почему-то оказался сам.

Как ни крути, это была рана от меча. Того самого удара, который он нанес по чудовищу.

– …

– У-у…

Стиснув зубы от невыносимой боли, он зажмурился, а затем медленно поднял голову.

В поле зрения попало чудовище, колыхавшееся клубом черного дыма. Его аморфное тело то собиралось в подобие человеческого силуэта, то снова размывалось.

– Сэр Дизил!

С гримасой растерянности на лице Дизил наконец уловил, что происходит, и с ужасом прошептал:

– Не может быть…

Собирая остатки сил, он закричал Вишилю, который, выкрикнув его имя, уже бежал к нему с поднятым мечом:

– Нельзя! Не атакуйте!

– Что?

Задыхаясь от боли, он произнес:

– Марионетка-копирка…

Вишиль застыл с занесенным мечом, не доведя удар до конца, и уставился на черный туман широко раскрытыми глазами.

Туман еще секунду колыхался, после чего приобрел облик Вишиля, копировавший его до последней царапины, до раны, только что полученной в бою.

– Черт! Да это же настоящая марионетка, копирующая человека!

– Не думал, что это чудовище вообще существует! Проклятье!

Рыцари не знали, что им делать: броситься к раненому Дизилю или смотреть на это невиданное кошмарное зрелище, – поэтому все наперебой ругались.

Марионетка не имела собственной формы, обычно она скрывалась в тени, а потом, появляясь, с пугающей точностью воспроизводила вид, телосложение и силу противника.

Сражаться с этим монстром значило сражаться… с собой. Сам факт, что нужно было победить себя, уже выглядел как нелегкое испытание, но была и более серьезная проблема. Если нанести рану марионетке, то эта же рана появится у тебя.

Это было все, что мир знал об этом монстре.

Даже такое чудовище, ранее существовавшее лишь в легендах, спустилось в это деревню. Казалось, сама судьба требовала, чтобы все разом погибли и мир рухнул в пропасть.

Дизил, который теперь буквально «проткнул себя мечом», хрипло втягивал воздух, но все же сумел заговорить:

– Почему… почему мы так и не позвали леди Мертензию?

Его глаза были полуприкрыты, и взгляд затуманился, но в нем странным образом стало больше ясности, чем до того, как он был ранен. Услышав его вопрос, рыцари сперва растерянно переглянулись, а затем один за другим начали приходить в себя, словно их окатили ледяной водой. Они начали бормотать: «И правда… Странно…»

Однако времени на размышления не оставалось. Марионетка бросилась на Вишиля, а прочие чудовища неустанно множились.

Леннокс, прищурившись, следил за реакцией рыцарей и одновременно взмахом раскаленного добела меча срезал десятки чудовищ разом.

Изначально оказавшиеся в невыгодном положении рыцари все больше сдавали позиции. Плюс марионеток-копирок было не одна или две – прятавшиеся в темноте двойники один за другим показывали свои истинные формы, и рыцари окончательно перестали верить в то, что выживут в этом сражении.

И тогда Леннокс, внимательно наблюдавший за ходом боя с марионетками, приказал:

– Всем отойти! Я выхожу вперед.

Из-за того, что он был лучшим рыцарем империи, Леннокс и так взял на себя львиную долю чудовищ. И теперь, когда монстры множились без конца, он хотел в одиночку стоять в первом ряду? Чем это отличается от самоубийства?

– Сэр Леннокс, при нынешнем положении…

Машинально попытавшийся возразить рыцарь столкнулся с холодными глазами Леннокса и, отступив, тут же прикусил язык. Леннокс, заставивший его замолчать одним взглядом, продолжил:

– Есть лишь один способ победить этих монстров.

– И… и какой же?

– Убить меня.

– Что?! Сэр, о чем вы говорите?!

Сказав это, Леннокс не обратил ни малейшего внимания на всеобщий ужас и без колебаний полоснул лезвием по собственному запястью. По руке закапала кровь, густыми каплями падая вниз.

– Боже, да это же самоповреждение! О чем вы только думаете?!

Но в тот же момент рыцари не поверили своим глазам. На первый взгляд глубокая рана на запястье Леннокса начала медленно затягиваться, а с руки марионетки, копировавшей его облик, наоборот, потекла кровь. Словно рана переместилась. Если ранишь марионетку, эта рана возвращается к тебе. Если марионетка ударит тебя, естественно, рану получишь ты.

Но если ранить себя, рана перейдет на монстра?

В сущности, если вдуматься в природу этого существа, такая идея вполне могла прийти в голову любому, кто слегка напряг бы мозги и попробовал посмотреть глубже. Однако в таком хаосе и спешке мало кто рискнул бы экспериментировать на себе.

Рыцари смотрели на Леннокса с благоговейным ужасом, а потом, спохватившись, закричали:

– Тогда нам самим лучше сразу проткнуть себя насквозь!

– Нет, рана переходит к марионеткам довольно медленно. Если ударите по жизненно важному органу, вы умрете раньше, чем рана успеет перенестись.

Иными словами, чтобы убить монстра, приходилось наносить себе не смертельные, а мелкие ранения, уклоняясь от критических мест.

– Если сейчас мы потихоньку начнем калечить себя, поддерживая эту затею, то все равно в итоге умрем.

Однако ситуация полностью изменилась, когда речь зашла о самопожертвовании в обмен на их жизни.

– Я одним махом смету всех чудовищ, которые сюда явились. А вы в это время приведите леди Мертензию и вместе с ней отправляйтесь в горы.

Стоило чудовищам выйти за пределы гор, как они потеряли большую часть своей силы. На первый взгляд это звучало так, будто их нужно было выманить с хребта, чтобы ослабить. Но нет.

Это означало…

– Источник силы монстров находится где-то там.

Сколько бы они здесь ни продержались, смысла нет. Куда лучше, если он прорвет дорогу для отступления, а леди Мертензия тем временем очистит горы. Так или иначе, в обоих случаях это игра в рулетку.

«Если станет совсем опасно, тот странный дворецкий выведет леди в безопасное место».

Однако отчего-то казалось, что она прекрасно справится и без него.

Леннокс чувствовал себя виноватым за то, что смотрел на Айлу, как другие смотрели на рыцаря рассвета, но он не мог остановиться. Настолько отчаянной стала ситуация.

Закрывая собой рыцарей, он выступил перед чудовищами. Решив пожертвовать своей жизнью, он считал, что будет считать это поражением, если пострадает хотя бы еще один воин.

Члены рыцарского ордена Казена восхищались быстрой реакцией и жертвенностью Леннокса, но не могли смотреть на это и закрывали глаза. Некоторые сложили руки в молитве, перекрестились, чтобы почтить его благородный поступок и помолиться за