– Я уже не уверен, что вообще знаю ваше настоящее лицо.

– …

– Не исключено, что я не выдержу правду, – тихо пробормотал Леннокс. – Простите. Это моя вина.

После этих коротких извинений он отдернул руку, на которой она в отчаянии повисла, и высвободился из ее хватки.

Быстрым шагом Леннокс направился к воротам замка, а Вишиль кинулся за ним следом. По дороге они обменялись несколькими отрывистыми фразами. Похоже, Вишиль докладывал ему о текущем положении дел в Казене.

Шарлотта смотрела на их удаляющиеся фигуры, бессильно опустив руки.

* * *

«Мое настоящее лицо?»

Шарлотта почувствовала себя так, будто ее ударили по затылку. Разум девушки затуманился и онемел. Она не могла понять, о чем Леннокс говорит.

Какая, к черту, разница? Они хотели видеть в ней ангелоподобного, святого и доброжелательного человека. Шарлотта всего лишь тонко уловила их желание и стала вести себя так, как они хотели.

Ее любили, а значит, она знала, как получать любовь. Поэтому она просто делала то, чего от нее ждали. Так в чем проблема? Зачем искать какое-то «настоящее лицо»? Что это вообще такое?

Слабая, плаксивая, хрупкая, добрая, чистая, наивная, требующая постоянной защиты – именно такой образ она демонстрировала им, как по учебнику.

И они называли это очаровательным.

«А теперь что? Айла Мертензия лучше меня?»

Да, она действительно впечатляет.

С первой встречи на балу Шарлотта поняла, насколько Айла обаятельна. Богатое и влиятельное семейство, прекрасная внешность… но гораздо важнее совсем другое. Ей было плевать, что говорят остальные, она не оглядывалась на чужое мнение и была гордой, цельной и сильной.

Само ее присутствие казалось опьяняющим, притягивающим людей и развращающим их, даже без ее намерения. Каждый был поглощен ею. Все, что Шарлотта считала своим и крепко сжимала в руках, будто смеялось над ней и легко ускользало сквозь пальцы, оставляя ее ни с чем.

«Нет. У меня все еще есть Вернер».

Не позволяй себя утянуть.

Его нельзя упустить ни при каких обстоятельствах.

Погруженная в эти мысли, Шарлотта долго сидела на полу, уткнувшись лицом в колени. Издалека доносились звуки ожесточенной битвы, и на их фоне она чувствовала себя единственной, кто остался отрезанным от всего мира внутри замка.

После того как два дня назад ее жестоко потрепали чудовища, Шарлотта искренне не хотела больше с ними сталкиваться. Но где-то внутри нее все сильнее поднималась упрямая, горькая волна.

– Господин рыцарь, пожалуйста, выпустите меня…

В конце концов она повисла на руке воина, оставленного охранять замок, и с мольбой посмотрела на него. Ее огромные голубые глаза блестели, налившись слезами, как дрожащая водная гладь.

– Никак нельзя.

– Пожалуйста, господин рыцарь…

– …

Шарлотта опустила взгляд, умолкнув на полуслове. Ее дрожащие ресницы, унизанные крупными слезинками, выглядели до невозможности жалобно.

Рыцарю было не менее тяжело слышать ее просьбу. Будь его воля, ради столь очаровательной особы он бы, пожалуй, пошел на что угодно. Но его голос оставался холодным:

– Я не сдвинусь с места без прямого приказа молодого господина.

Шарлотта на секунду растерялась оттого, что рыцарь подчинился не барону Казену, а его сыну, однако быстро вернулась к разыгрываемому ее спектаклю:

– Как и ожидалось.

Она заметно сникла и стала нервно перебирать пальцами. Если бы у нее был хвост, он сейчас бы безвольно повис.

– Я хочу хотя бы понаблюдать издалека. За рыцарями, за жителями… я так за всех волнуюсь…

Она тяжело вздохнула и с грустью уставилась на бушующее пламя.

– Даже если случится страшное, даже если я больше никогда их не увижу, мне останется только терзаться здесь, сжигая душу… Даже не увидев их последнего мгновения…

Несмотря на то что жар битвы с чудовищами ощущался и здесь, ее полушепотом сказанные слова и красивый профиль почему-то не выходили у него из головы. По виску рыцаря все сильнее катился холодный пот.

Сначала он, конечно, собирался проигнорировать слова леди. Собирался…

Но почему он еще здесь?

На смотровой площадке, откуда как на ладони была видна обстановка в поместье, рыцарь стоял наедине с Шарлоттой. Он даже не понял, когда и как они тут оказались. Лишь мысль о том, что все кончено, давила на него каменной плитой.

Пока он внутренне корчился от отчаяния, Шарлотта пристально смотрела вниз, за стены. Похоже, жителей успели быстро эвакуировать: на границе между горами и деревней теперь были только чудовища и рыцари. А перед сотнями, а может, тысячами тварей в одиночестве стоял Леннокс.

Он был с ног до головы залит кровью, и даже с такого расстояния Шарлотта видела, что состояние у него крайне тяжелое. Казалось, ему еще сложнее держаться на ногах, чем в тот момент, когда он, прижав Шарлотту, спрыгнул с обрыва.

Неудивительно. Как и в пещере с Шарлоттой, он был единственным, кто сейчас мог защитить поместье.

«Вот почему он велел мне не ходить…»

Шарлотта была уверена, что если бы она стояла рядом, то была бы убита в мгновение ока.

Вдруг Леннокс, немного пошатнувшись, словно принял какое-то решение, шевельнул губами. С такого расстояния слова было не разобрать, но по движению губ казалось, что он произнес что-то вроде «Пламя чистилища…»

Почему-то по телу Шарлотты побежали мурашки, кожа покрылась холодной испариной.

– Ах, да это же леди Мертензия! – воскликнул рыцарь, стоявший рядом с ней и смотревший наружу, пока она, вздрагивая, проводила ладонью по своей руке, покрытой гусиной кожей. На лице рыцаря, прежде мрачном от тревоги, проступил румянец, а во взгляде вспыхнула надежда, отчего внутри Шарлотты все скрутило от злости.

Она перевела взгляд туда, куда смотрел рыцарь. Айла, восседая на ослепительно-белом коне, с развевающимися за спиной, словно плащ, ярко-алыми волосами, стремительно мчалась к Ленноксу.

Она без промедления заняла место прямо перед ним и одним ударом меча срубила стоявшее впереди чудовище. А затем, почему-то недовольно поморщившись, принялась отчитывать его.

– И что же ей там не понравилось?

Рыцарь рядом с Шарлоттой удовлетворенно улыбался, глядя вниз на Айлу и Леннокса. В его глазах пылала надежда, и Шарлотте вдруг захотелось проткнуть их чем-нибудь острым.

Сама она, ни на что не способная, могла только смотреть с невообразимой высоты, а сильная и доблестная леди Мертензия была героиней, возглавляющей войска и кромсающей чудовищ.

– Вот же она! А я уж было подумал, куда миледи подевалась. Слава богам, все в порядке. Теперь можно хоть немного выдохнуть.

– …

Да, теперь понятно, почему леди Мертензия ей мешала.

Получать любовь и внимание всех и каждого. Комфортно жить под их защитой, ни в чем себе не отказывая. И ощутить, что все это