муж не заподозрил её в измене, даже привела какую-то повитуху, которая якобы ей помогала.

Официально Верина стала вдовой, потому что её муж пьяным упал с лошади и свернул шею, но Эрдман в это не верила, его убрали, когда он стал ненужен, чтобы Дедал и Верина связали себя узами брака. Альфидия даже думала, что Дедалу не нужна была его сестра и жениться на ней он не хотел, но на Верине многое было повязано и если бы он не выполнил её пожеланий, то та пошла бы сдавать его и вскрыла всю правду.

На суде Верина рассказывала, что Дедал понравился ей ещё в браке, но она, как добропорядочная супруга, могла только на него смотреть и боялась заговорить. А завистливая злобная старшая сестра раскусила её чувства и назло решила добиться Дедала. Проследовала бедного честно мужчину, а потом опоила, провела с ним ночь и заявила, что беременна, вынуждая взять себя в жёны.

Во всём оказалась виновата она — коварная Альфидия.

— Калистен сделал то, что посчитал нужным, пусть отец радуется, что мой муж сохранил ему жизнь, — холодно оборвала поток слов Эрдман и сказала грозно. — Должно быть слугам ещё не дали распоряжение, что тебе тоже запрещено посещать наш особняк. Не волнуйся, я это исправлю. А теперь уходи.

— Что? — шокировано захлопала длинными ресничками брюнетка. Но тут же гнев обуял её. — Это что за разговоры, Фида? Как ты смеешь так со мной говорить? Ты немедленно явишься в родительский дом, упадёшь им в ноги и будешь вымаливать прощение, а потом...

Альфидия почувствовала, что всё, последняя преграда лопнула. Она не может унять эту ненависть внутри, чёрное чувство клокочет и заполняет всё сознание. Графиня шагнула к сестре, напрягаясь всем телом и потянула к ней руки, намереваясь толкнуть.

— Мама? — Альфидия замерла от этого внезапного голоса, позабыв вздохнуть.

Эрдман медленно повернула голову и встретилась взглядом с обеспокоенным Лейфом. Внутри больно кольнуло. Альфидия посмотрела на свои раскрытые ладони, в шоке раскрыв глаза. Она только что чуть не столкнула Верину с лестницы. Она была в шаге от того, чтобы пойти прежним путём, который ни за что в жизни не собиралась повторять.

— Лейф, — слабо выдохнула графиня, прикрыв глаза, чтобы не позволить слезам потечь по щекам. Она чуть не испортила всё.

Альфидия бы точно оказалась в тюрьме и лишилась бы и Калистена, и Лейфа, она бы снова прошла через весь этот ужас. Но хотя бы они были бы живы.

— Лейф, — скривилась Верина, посмотрев на племянника, как на надоедливую мошку, — где ты тут увидел мать? Твоя мать давно мертва по вине твоего отца! А вот она просто мачеха.

Ужас охватил сердце Альфидии, что говорит это безумная? Как она посмела говорить нечто подобное ребёнку? Да ещё эту гнусную бесстыдную ложь!

Эрдман не стала терпеть и замахнувшись, влепила сестре пощёчину.

Верина отшатнулась к краю лестнице и сердце Альфидии остановилось от ужаса, но сестра устояла, даже не поняв, что чуть не свалилась с лестнице и не убилась. Верину беспокоила только пощёчина.

— Как ты смеешь? — взвизгнула она, хватаясь за щёку. — Ты заешь, что я…

— Уведите её немедленно! — крикнула Альфидия, заметив столпившихся внизу людей. — И никогда не пускайте в поместье!

— Что? — опешила Верина, возмущённо открыв рот. — Ты не имеешь никакого права! Я...

Но Альфидия не слушала, потому что подбежали стражники, схватили верещавшую девицу и потащили к выходу, ей была безразлична причина визита сестры, более того — Эрдман не хотела её знать. Как и не хотела иметь со своей прошлой семьёй ничего общего. Возможно ей стоило об этом прямо сказать Верине, но сейчас Альфидия была не в состоянии вести с ней хоть какие-то беседы, да и станет ли сестра слушать? Лучше просто вычеркнуть своих родственников из жизни и никак с ними не контактировать, не пытаться что-то объяснить — они не поймут и не примут, она только потратит свои душевные силы.

А Эрдман смотрела на брыкавшуюся сестру и чувствовала, что колени подгибаются от ужаса. Она только что чуть не убила человека, была готова это сделать, хотела отнять чужую жизнь.

— Мам? — пасынок подошёл близко и робко коснулся плеча Альфидии.

— Лейф, — графиня резко обернулась, обняв мальчика и шумно выдохнула ему куда-то в плечо, пытаясь не расплакаться. — Ты вновь меня спас, Лейф. В этот раз от самой себя. Прости, что чуть всё не разрушила.

Эрдман ничего не сказал, лишь обнял мачеху в ответ, позволяя ей обнимать себя столько, сколько она хочет. Они простояли немного, пока графиня не успокоилась, пока этот ужас не отступил. Её мальчик всё ещё был спасением для её души, он оберегал её и здесь.

— Ты не слушай свою тётю, — Альфидия отстранилась и попыталась незаметно смахнуть слезинки, возвращая себе контроль. — Твой отец никак не причастен к смерти твоей матери, он не…

— Я знаю, — мягко перебил её Лейф, взяв за руки, — но мам, у меня мама только ты. Я не знаю ту женщину и мне не важно, как и отчего она умерла.

Альфидия напряжённо застыла, не зная, стоит ли ей принимать такой взгляд пасынка, но решила не тревожить его душу. Возможно позже он передумает.

— Я доведу тебя до кабинета, — взволнованно сказал Эрдман и, уверенно повёл графиню в нужном направлении.

Альфидия покорно следовала за пасынком, чувствуя, как тревога отступает и она вновь возвращает себе спокойствие. Ничего страшного не произошло. Та Верина, что причинила ей много боли, осталась в прошлой жизни, эта ещё не строила против неё интриг. Графиня не будет мстить сестре, ей не за что мстить. А обиды, обиды она оставит себе за их детство и юность, пока не станет готова отпустить и их.

Весь оставшийся день прошёл спокойно, Лейф был постоянно где-то поблизости и оказывал внимание. Рядом с ним душе стало легче и графиня перестала себя корить за ужасную ошибку, что чуть не совершила.

Она успела принять ванну, смывая всю усталость дня и вернулась в комнату, вытирая волосы. Альфидия замерла на пороге собственной спальни, уставившись на неожиданного гостя.

— Они завяли, — Калистен потрогал сухой лепесток и повернулся к жене, — почему ещё не выкинула?

Эрдман нервно сглотнула, сердце забилось где-то под горлом. Она, в одной сорочке, что липла к влажному телу, прошла в комнату, закрыв за собой дверь и оставила волосы в покое.

— Это твой подарок, — просто сказала Альфидия, прикусив губу, потому что испытывала нервозное волнение.

Граф скользнул пристальным взглядом по её телу, по всем соблазнительным очертаниям, что