— И ты больше не хочешь мужчин в своей жизни? — его взгляд опустился на её губы.

— Я хочу… — Альфидия нервно сглотнула. — Я хочу только тебя, Калистен.

Граф порывисто выдохнул и вжался в её губы грубоватым напористым поцелуем. Но Альфидия довольно ухватилась за его плечи, открывая рот, позволяя ему властвовать над ней, пьянить этим поцелуем, вызывать огненное желание большего, жаждать его прикосновений.

Карета резко остановилась.

— Приехали, — с разочарованием сказал Калистен, оторвавшись от губ жены, но не в силах отвести взгляд от её лица.

Калистен был с ней рядом всё время. Помогал выйти из кареты, довёл до входа, вместе вошёл в зал, всё это время бережно держа за руку и с волнением поглядывая на свою жену, словно она могла раствориться в воздухе.

Альфидия была смущена, но старалась не показывать этого. Губы графини горели от поцелуя мужа и больше всего ей хотелось вернуться с Калистенем домой и продолжит то, что они начали. Только от этих мыслей голова начинала кружиться в предвкушении.

На них смотрели, за их спинами шептались, но Эрдман гордо держала голову, показывая, что графиню не могут волновать болтовня и косые взгляды.

Но Альфидия чувствовала на себе внимательный взгляд мужа и сама то и дело на него посматривала, с большим удовольствием встречаясь с его жарким взглядом.

Калистен здоровался с другими мужчинами, но не собирался оставлять свою прелестную жену ради мужских разговор. Многие сами подходили к графу, пытаясь поднять с ним рабочие темы, но Калистен всем очень даже не тонко намекал, что этот вечер принадлежит только его жене и всё своё внимание он будет уделять ей. Альфидия старалась не краснеть и она надеялась, что никто не заметил её взволнованного смущения.

— Ты сказала, что не очень любишь танцевать, — шепнул ей на ушко Калистен, — но надеюсь, что подаришь мне хотя бы один танец?

Графиня взволнованно посмотрела на мужа. Когда она собиралась на бал, то и представить не могла, что Калистен и вправду пригласит её танцевать, ведь они никогда, они ни разу не танцевали. У неё пересохло в горле. Только от мысли, как он закружит её по залу, как они будут близки, что он будет шептать ей вещи, от которых по телу побегут мурашки, всё внутри оживало и пело. Да, Альфидия очень этого хотела.

— Я буду счастлива станцевать с тобой, — тихо прошептала графиня, смотря прямо в глаза мужу. Как на него не смотреть? Он такой красивый, что у неё дух захватывает. Всегда ли Калистен был таким красивым? Или у неё только сейчас на него открылись глаза?

— Моя дорогая жена, — мягко улыбнулся граф, — не смотри на меня таким взглядом, иначе я не вытерплю и прямо сейчас тебя поцелую.

Альфидия нервно сглотнула, губы будто бы обожгло, они помнили его поцелуй, они жаждали повторить это вновь.

— Как так? — взволнованно спросила графиня, отведя взгляд в сторону и прижав руку к груди, словно могла таким образом успокоить разошедшееся сердце. Это не то место, где они могут придаваться чувствам, но в голове нет ничего, кроме мужа.

Калистен наклонился и тихо шепнул в её покрасневшее ушко:

— Как будто любишь меня.

Альфилия замерла, удивлённо распахнув глаза. Она смотрит на него таким взглядом? Потому что действительно…

— Какая честь, встретить вас граф Эрдман на таком замечательном вечере, — услышала за спиной голос графиня и с трудом удержала мышцы лица от порыва скривиться. — Неужели вы оставили свою жену дома? Не представите мне вашу спутницу?

— Эрманд, — Калистен первый повернулся к блондину и холодно тому кивнул.

— Маркиз, доброго вечера, — Альфидия обернулась вслед мужу, прохладно посмотрев на подошедшего мужчину.

Дедал застыл с улыбкой на губах, впившись взглядом в графиню, скользнул скользким взглядом по её фигуре, задержался на груди и облизнул губы.

— Вы очаровательны, графиня, простите, что не узнал вас, — растянул губы в улыбке Дедал. — Не соизволите подарить мне сегодняшний танец?

Альфидия уж было открыла рот, собираясь отказать, ка почувствовала, что Калистен приобнял её за талию, вполне прилично — невесомо и осторожно, в рамках допустимого.

— К вашему сожалению, Эрманд, графиня весь сегодняшний вечер посвятила все свои танцы мне, — ответил за неё Калистен.

И Альфидия лишь в подтверждении кивнула. Да, она полностью согласна. Все танцы только мужу. И весь вечер тоже мужу!

— Очень жаль, — оскалился мужчина. — Ещё увидимся.

И удалился. Графиня подавила два желания — облегчённо выдохнуть и кинуться в объятия к мужу.

— Ты же понимаешь, что сегодня я не смогу видеть ни одного мужчину рядом с тобой? — граф посмотрел пристально ей в глаза. — Так что извини, весь этот бал тебе придётся терпеть моё общество. Но обещаю, пара таких выходов и я, так уж и быть, скрепя сердце, позволю тебе кружиться в танце с другими.

Альфидия подавила улыбку. Это не единственный бал, который он посетит с ней, у них будут ещё! Ей безразличны другие мужчины и танцы с ними, если рядом всегда будет Калистен.

— Только твоё общество я и готова терпеть, — хитро улыбнулась Эрдман.

Граф довольно усмехнулся и повёл жену в центр зала, как только заиграла подходящая музыка.

Альфидия вложила свою дрожащую руку в раскрытую ладонь мужа и приятно встрепенулась, почувствовав вторую руку мужа на своей спине. Графиня подняла голову, чтобы смотреть мужу в глаза и они плавно закружились по зале.

— Как же ты восхитительна, — широко улыбнулся ей Калистен, крепче сжав ладонь. — Каким же глупцом я был все семь лет нашего брака, Альфи! Ты всегда была рядом, а я не смотрел на тебя. Я упустил столько наших лет…

Графиня прикусила губу. Она не сожалела о потерянных годах, у неё была тяжёлая прошлая жизнь и в ней сожаления были куда более глубокие. Упущение годы ничего с потерянной жизнью. В этой Калистен с ней, вот он живой, и это самое главное.

— Зато у нас вся жизнь впереди? — робко спросила Альфидия.

— Да, — Калистен притянул жену ближе. — У нас впереди вся жизнь, Альфи. Как ты хочешь её провести? Может быть, ты хочешь отправиться в путешествие? Или ты хочешь купить новый дом? Хочешь новых драгоценностей? Или ты чаще хочешь выходить в свет?

— Калистен, — тихо засмеялась графиня, — подожди, ты говоришь не о том. Я хочу вырастить Лейфа, хочу, чтобы мы вместе его растили и…

— Вместе? — удивлённо приподнялась бровь Калистена. — Как на западе?

— Нет, не как на западе, — поморщилась Альфидия, потому что сама выросла там. — На западе детей балуют и всё им позволяют, я не считаю это хорошим