Никита выпрямился, его грудь непроизвольно выпятилась. Он ждал этого вопроса.

— Четвёртый, — отрезал он с гордостью, вкладывая в цифру весь свой вес. — И это только начало. У нас ресурсы, о которых ты тут, в своей берлоге, и не мечтаешь.

Марк медленно кивнул, в его глазах читалось искреннее, спокойное одобрение.

— Четвёртый... Отлично. Это сильно. Я рад, что ты нашёл свою стихию, Никит. По-настоящему рад за тебя.

Он не сказал ни слова о своём пятом уровне, о том, что до шестого — рукой подать. Это была не скрытность, а такт. Ему не нужно было самоутверждаться за счет старого друга.

Никита замер. Его лицо, секунду назад сиявшее самодовольством, начало терять уверенность. Он ожидал злобы, зависти, униженных просьб. Он приготовился быть тем, кто сверху подаёт милостыню внимания. А вместо этого он получил... тепло. Поддержку. Его гнев, который он так лелеял, оказался не нужен. Маска начала трескаться, обнажая растерянность.

— Ты... Ты чего такой довольный? — его голос сбился, потерял нарочитую грубость. — Я же тебе тут... я тебе всё сказал. Мы — сила. А ты... ты кто?

Марк лишь пожал плечами, и печальная, понимающая улыбка тронула уголки его губ.

— Я — Марк. И я рад, что у моего друга всё хорошо. Разве этого мало?

Ошеломлённый, раздражённый до предела этим спокойствием, Никита резко развернулся и зашагал к выходу. У самой двери он сделал широкий, небрежный жест рукой, и из кармана его куртки на пол полетел скомканный бумажный комок — листовка «Стального Рассвета». Он бросил её, не оборачиваясь, уже представляя, как Марк, униженный, наклонится, чтобы поднять этот символ его недосягаемости.

Но бумажка не успела коснуться пола.

Рука Марка метнулась вперёд с неестественной, змеиной скоростью. Всего одно мгновенное, отточенное движение — и скомканный листок уже был зажат в его пальцах. Он поймал его в воздухе. Благодаря Ловкости, прокачанной до предела в бесчисленных схватках, это выглядело как ловкий фокус.

Никита, услышав не тот звук, обернулся. Его глаза расширились от изумления, быстро сменившегося злобой.

— Ты... Этому... зверь твой трюки выучил? — выпалил он, не находя других слов.

Марк, совершенно невозмутимо, не удостоив реплики ответом, развернул листовку. Его взгляд скользнул по тексту, по громким обещаниям силы и власти. Затем он так же спокойно протянул её обратно Никите.

— Возьми. Я не потяну. Требования у вас высокие... для сильных. А я, как ты верно заметил, всего лишь повар.

В его голосе не было ни капли сарказма. Только констатация факта. И от этого его слова прозвучали сильнее любого оскорбления.

Никита, багровея, с силой выхватил листовку из его рук. Он не нашёл слов. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что задребезжали стёкла в серванте. Но на этот раз в этом звуке была не ярость силы, а бессильный гнев того, чью игру не приняли, а главный козырь — презрение — оказался бесполезен.

Марк стоял посреди комнаты, слушая, как затихают яростные шаги за дверью. Он медленно выдохнул. Не от горя, а от усталости. Он только что выиграл ещё один бой. Бой, в котором не был сделан ни один удар.

Слово «кастрюльки», брошенное Никитой с таким презрением, отдавалось в тишине комнаты долгим эхом. Оно висело в воздухе, смешиваясь с запахом пыли и остывшего металла. Марк провёл рукой по лицу, словно стирая невидимую грязь, и вдруг... тихо рассмеялся.

«Кастрюльки». Да. Именно.

Он подошёл к шкафу и выдвинул тяжёлый ящик. Внутри, аккуратно разложенные по контейнерам и обёрнутые в пергамент, лежало его настоящее богатство. Не осколки, не оружие. Его арсенал.

Он доставал их по очереди, выстраивая в ряд на кухонном столе, как полководец перед битвой.

Двадцать четыре комочка [Необработанной пыльцы солнечного луча]. Каждый пульсировал сокровенным, живым светом, наполняя пространство вокруг тёплым, медовым сиянием. Двенадцать флаконов [Нектара светлячьего], в которых переливалась мягкая, лунная нега. Призрачная [Костная мука], холодная и невесомая. Завораживающая [Пыль веков], хранящая молчание ушедших эпох. И три бледных, ядовитых [Некро-гриба], от которых веяло могильным холодом.

Он смотрел на это странное, сюрреалистическое собрание. Это была не коллекция сувениров. Это был язык. Язык нового мира, который он учился понимать и на котором учился говорить.

В его сознании, словно откликаясь на этот безмолвный диалог, всплыл рецепт, купленный за немалые осколки и долгое время пылившийся без дела.

[Рецепт: Пряники «Живучесть»]

Он достал качественную ржаную муку, густой цветочный мёд, свежие яйца. Рядом с этими привычными продуктами он положил один из комочков пыльцы. Два мира. Две реальности. Его задача — заставить их работать в унисон.

Он принялся за работу. Движения его были выверенными, почти ритуальными. Он не просто смешивал ингредиенты — он проводил алхимический опыт, где энергия одного мира должна была вступить в симбиоз с материей другого. Когда он добавил в тесто растёртую в золотистую пудру пыльцу, оно приобрело тёплый, солнечный оттенок и начало излучать едва уловимое, согревающее тепло.

Пока пряники подрумянивались в духовке, наполняя квартиру не просто аппетитным, а каким-то... жизнеутверждающим ароматом, Марк смотрел на оставшиеся ингредиенты. Его взгляд задержался на [Нектаре светлячьего] и [Костной муке призрачного ворона]. В голове, ведомый интуицией [Взгляда Шефа], начал рождаться новый, ещё не существующий рецепт. Что, если...?

Но его мысли прервал тихий щелчок системного уведомления.

> Приготовлено: [Пряники «Живучесть»] x8.

> Качество: Хорошее.

> Примечание: Использован необработанный ингредиент. Эффект ослаблен.

> Эффект: незначительно увеличивает запас здоровья на 10 минут.

Марк взял один ещё тёплый пряник. Он был идеально пропечён, пах мёдом и чем-то неуловимо свежим, словно утренним солнцем. Но системная приписка «Эффект ослаблен» резала глаз. Он положил его обратно, его взгляд снова упал на комочки пыльцы.

«Необработанная... — мысленно повторил он. — Значит, просто добавить её в тесто — как бросить в суп неочищенную картошку, недостаточно. Энергия есть, но она грубая, неочищенная. Сырая.»

Он смотрел на пульсирующие комочки, и в голове рождались вопросы. Как её обработать? Очистить? Дистиллировать? Смешать с катализатором? Возможно, нужен тот самый [Нектар светлячий]... Или что-то более мощное? Может, [Пыль веков], чтобы стабилизировать энергию? Или, наоборот, [Некро-гриб], чтобы создать что-то совершенно новое, балансирующее на грани жизни и смерти?

Проблема с тремя очками опыта отошла на второй план. Перед ним была новая, куда более интересная задача. Он был поваром. И его «кастрюльки» только что подкинули ему вызов посерьёзнее любого монстра. Теперь ему предстояло не просто готовить, а стать алхимиком в полном смысле этого слова.

Системная приписка