собой наши вигвамы, светившиеся оранжевым светом из-за горевших в них очагов. Все мы, запыхавшиеся и мокрые от пота, вошли в вигвам моего отца, где нашли его курящим со Старым Солнцем, и я коротко рассказал им о чёрном медведе – как он полез в речную пещеру и как от неё убегал.

– Ха! Несомненно черный липкий рот учуял – и вероятно увидел – ПодводногоЧеловека, – сказал Старое Солнце. – Я часто задавался вопросом, какие отношения между Подводными Людьми и животными равнин и леса. Я думал, что они могли бы, возможно, быть друзьями. Теперь я знаю точно: они враги.

– Сын, – сказал мне мой отец, – я желаю, чтобы вы прекратили следить за этим обитателем пещеры. Он не причиняет нам вреда своим присутствием там, поэтому лучше, чтобы его оставили в покое. Вы должны помнить: Подводные Люди имеют ужасную силу, гораздо большую, чем сила любого из нас, ходящих по земле. С тех пор как Старик сделал этот мир и поместил в него нас, черноногих, ни один из нас никогда не убивал Подводного Человека, но, скольких из нас они предали смерти в глубоких водах! Верно, что я поощрял вас искать этого обитателя речной пещеры, но теперь передумал. То, что не могут сделать ваши отцы – шаманы, обладающие большой силой, – ты, юноша, и не надейся сделать. Еще раз говорю тебе: оставь этого врага, пусть живет в своем холодном и мокром мире.

– О, сын мой! Если ты любишь меня, послушай отца! – крикнула моя мать.

– То, что вы просите, вы просите слишком поздно. Я поклялся богам, что буду искать этого Подводного Человека и попытаюсь убить его! – сказал я им.

При этих словах мой отец со стоном откинулся назад, а моя мать и почти-матери начали плакать. Но Старое Солнце выпрямился, расправил грудь, и, громко хлопнув в ладони, громовым голосом воскликнул:

– Если мы и наши отцы не смогли чего-то сделать, это не доказательство того, что это не может быть сделано. Всё когда-то бывает впервые. Друзья мои, моя магия, как мне кажется, говорит мне, что этот ваш сын должен достигнуть того, что он намеревался сделать. Во всяком случае, дав клятву, он не может теперь вернуть её, отказаться от священногообещания богам. А мы все должны ему в этом помочь. Медвежий Орел, дорогой друг, завтра ты и я должны снова сделать для него талисманы.

– Ай! Мы сделаем это. Ты верно сказал: дав клятву, он должен попробовать выполнить ее, – ответил мой отец.

– Хорошо, – сказала моя мать, вытерев слезы, и жестом попросила Маленькую Лису поставить перед нами пищу, – только завтра он не станет рисковать жизнью в поисках обитателя пещеры: в лагере нет мяса!

– Мясо у тебя будет, и вдоволь, – сказал я ей.

Глава XI

Снова враг

На рассвете мы с Длинным Медведем искупались в небольшом ручье. Потом мы вернулись в вигвам, пришла Голубка, она расчесала и заплела его волосы и раскрасила лицо. Ей нравилось это занятие. Позавтракали мы скромно, остатками мяса. Я попросил у матери немного пеммикана, потому что знал, что у неё он был, но она нам ничего не дала. Это, сказала она, запас на крайний случай. Как только мы закончили есть, Голубка и я привели и оседлали лошадей, и она на одной, а мы с Длинным Медведем на другой, отправились за мясом. Я хотел выйти на край равнины и убить одного-двух бизонов, но риск быть обнаруженным случайным врагом был слишком велик. Я достиг верхнего озера и поросшего густым сосняком ручья, впадающего в него с юго-запада. Я был уверен, что мы должны найти там множество вапити – а может и лосей.

Мы пересекли большую тропу, ведущую на запад, Голубка спешилась и тщательно затерла наши следы, а потом мы пересекли ручей Двух Талисманов прямо за водопадами. Это было всё, что я мог сделать, чтобы продолжить путь, не глядя вниз и не высматривая ПодводногоЧеловека, но я снова поклялсяСолнцу, что буду искать его в его тёмной пещере до начала месяца Спелых Ягод, и это меня несколько успокоило. Голубка, услышав меня, воскликнула:

– О, почти-брат! Теперь ты сделал это! Ты назначил время для своего ужасного приключения! Как же я боюсь за тебя!

Длинный Медведь, поняв слово или два из нашего разговора, знаками показал, что хочет понять.о чем идет речь, и я рассказал ему.

– Мне очень жаль. Я надеялся, что ты не будешь входить в пещеру, пока моя рука не станет здоровой и сильной, чтобы я мог пойти с тобой, – знаками сказал он.

Тут Голубка рассмеялась, захлопала в ладоши, и знаками сказала раненому:

– Я не ошиблась! Все время я чувствовала, что ты хотел бы это сделать! Я горжусь тобой, почти-брат!

– Нет. Я не твой почти-брат, но я твой настоящий друг, – знаками ответил он.

А я, оглянувшись через плечо на девушку, увидел, что она отвернулась, а её нежное красивое лицо покраснело. Я кое-что подумал, но ничего не сказал и направил лошадь в лес.

Вдоль бегущего из озера ручья было несколько участков прерии, и мы обходили их, но не так далеко, чтобы не видеть. На втором таком участке мы обнаружили трёх бизонов, и я сказал Голубке, что хотел бы убить их и на этом закончить нашу охоту.

– Не делай этого! – сказала она. – Смотри, они еще не совсем сбросили зимний мех, они очень старые, и мясо у них такое жёсткое, что наши старики не смогут его прожевать.

– Ладно, пока пускай живут. Если в долине я не добуду хорошего мяса, то возьму их языки и горбы на завтрак и ужин, – ответил я.

Тогда Длинный Медведь подъехал к нам, знаками показал: «Много толсторогов!» и указал на большую красную гору за рекой.

Действительно, там их было много, пять разных стад паслись на открытых крутых горных склонах, одно из стад – голов сорок или пятьдесят, – ниже всех, не дальше хорошего выстрела от берега озера. Но мы, возможно, никогда бы не разглядели даже ближайших к нам, если бы не длинная белая шерсть в их задней части. Все их тело, кроме этой, имело сероватый цвет, который сливался с камнями, кустами и сухой травой на склоне гор. Мы даже не видели контуры их голов и тел, только эти круглые пятна белого меха, которые то появлялись, то исчезали, в зависимости от того, куда повернулось пасущееся животное. Правильно говорили наши люди, что Старик неправильно сделал толсторогов, когда, дав им шкуру,