того, в кого стрелял?», и изменив голос, крикнул: «Да, убил и взял его лук!» И, снова изменив голос: «Это хорошо, друг мой!» И дальше, меняя голос, я продолжал изображать разговор множества людей. И снова и снова стрелял в сторону врагов. Как же радостно было мне видеть, что они со всей поспешностью сгоняют лошадей.

Я был почти уверен в том, что они днём свернут лагерь и вернутся в свою страну – не тем путем, каким пришли, а более коротким, по южному притоку реки Двух Талисманов. Но там был я, крича и стреляя, изображая большой отряд между ними и тропой. Я вернулся в лес, обошёл лагерь с востока и снова начал стрелять, кричать и петь. Но недолго – наступал рассвет. Я уполз в лес, пересёк реку, поднялся на высокую лесистую возвышенность, чтобы все видеть. Настал день. С восходом воры бизонов выстроились в колонну, и я очень удивился, увидев там много всадников – должно быть, в каждом вигваме было три-четыре охотника со своими семьями. Вперед пошли двадцать или тридцать разведчиков, они направились на юго-запад, чтобы выйти на большую тропу, и скрылись из виду в долине южного притока, а за ними потянулась длинная колонна всадников и свободных лошадей, следовавших за ними. Как только все тоже исчезли из виду, я остался прямо там, где был, и проспал до середины дня.

Проснулся я от голода. Я спустился к реке и искупался, съел немного вяленого мяса и решил сходить к нашему лагерь на хребте, чтобы проверить, не обнаружил ли враг наши тайники. Подумал я и о Длинном Медведе, лежащем мёртвым где-нибудь около водопадов, и мне стало жаль его. Он стал мне настоящим другом. И потом я подумал о Подводном Человеке. Я решил разобраться с ним, не теряя времени. Идти к лагерю – пустая трата времени, сказал я себе. Я закончил есть и пошел к нашему лагерю на реке Обрывистых Берегов. Я хорошо понимал, что рискую, идя днём по равнине, но чувствовал, что всё обойдется. Стада бизонов и антилоп разбегались при моем приближении, но я не обращал на это внимания. Мой талисман давал мне уверенность в том, что ни один враг не заметит меня. Не заметив ничего подозрительного, я к вечеру добрался до лагеря в роще на берегу реки Обрывистых Берегов. Меня ждали. Голубка спустилась со своего наблюдательного пункта и сказала, что я иду, и все ждали моего прибытия. Я протянул к ним руку с вражеским луком и крикнул:

– Я убил врага! Смотрите, это его лук! Я взял его, когда он упал у моих ног!

Ха! Как они все столпились вокруг меня, повторяя мое имя, благодаря богов за то, что я сделал! И потом, когда мой отец приказал всем замолчать, я рассказал всем, что я видел и делал в долине Двух Талисманов. Едва я закончил, Старое Солнце приказал своим женщинам собираться, и мы сразу потянулись в наш лагерь на хребте.

– Идите сами, если хотите, я хочу поесть и немного поспать, прежде чем туда идти, – сказал я ему.

И мой отец сказал ему:

– Мой друг, действительно, в твоем возрасте нужно вести себя более мудро! Мы останемся здесь, пока мой сын не отдохнет и не будет готов вести нас!

У нас пока оставалось немного вяленого мяса, так что Голубке не было необходимости идти на охоту. Я хорошо поел, поспал, и перед полуночью отправились назад к реке Двух Талисманов, мы с Голубкой шли впереди.

– Почти-брат, ты забыл рассказать нам, что было нарисовано на передней части того вигвама шамана, – сказала она мне.

– Да, так; я не смог рассмотреть ее, потому что как только повернулся, шаман выскочил мне навстречу, – ответил я.

– Это был его последний прыжок! О, как я горжусь твоим ку!

– Думаю, что это боги защищают нас, – сказал я ей. – Они вкладывают нужные мысли в наши умы, как в тот день у верхнего озера, когда мы решили посидеть на плоской скале и отдохнуть, и так обнаружили врага.

– Я думала об этом, о, и много раз! – воскликнула она. – Но, если бы они только предупредили и Длинного Медведя! Бедный Длинный Медведь!

– Ай! Бедный мёртвый друг! У него не было нашей магии, – сказал я, и увидел, что она плакала.

Светало, когда мы поднялись на хребет и приблизились к нашему лагерю. И затем к Старому Солнцу внезапно вернулась – на некоторое время – молодость: словно в юности, он побежал к нашему полю, осмотрел его при ярком лунном свете и, танцую, прибежал к нам, крича на бегу:

– Врагов здесь не было! Большая часть нах-уак-о-сис пробилась к солнцу! Какое счастье! Какое счастье!

И затем мы услышали топот других бегущих ног, иповернувшись к западу, увидели – мы едва верили своим глазам – бегущего к нам Длинного Медведя, который кричал: «Друзья мои! Друзья мои!» – два выученных им наших слова.

Это действительно было полное счастье. Голубка побежала ему навстречу, схватила его за здоровую руку и привела к нам, мы сразу уселись и поговорили с ним на языке знаков, узнав все, что с ним произошло, а я рассказал ему о том, куда мы уходили и как я засчитал ку и напугал врагов, заставив их покинуть страну. Длинный Медведь рассказал:

– После того, как вы оставили меня у водопадов, я наблюдал за ними долгое время, но видел только выдру. Я долго лежал, устал быть в таком положении и сел. Сидя я осмотрелся и увидел, что на краю каньона был всадник, который смотрел на меня! Я увидел, что он повернулся и крикнул, подзывая других, которые были где-то сзади, а потом спешился, и я убежал со своего места как мог быстро, скрылся за скалой и потом перешел реку вброд. Я оглянулся – по моим следам шло трое мужчин. Прежде, чем я вошел в лес, они стреляли в меня из луков, но не попали. Я зашел в лес и прошел к бобровому пруду, недалеко от него остановился и оглянулся. Врагов не было ни видно, ни слышно. Я забрался в густой кустарник и сел.

Я долго там просидел. Враг по моим следам не шел, поэтому я подумал, что они устроили мне засаду на реке и там ожидают моего возвращения. Я хотел вернуться в лагерь и сказать вам, что в долине враг, но боялся, что враги увидят меня и последуют за мной. Я оставался на том месте до полуночи, потом