Глава X

Я обманываю врагов и обращаю их в бегство

Когда я оказался на вершине хребта Двух Талисманов, Семеро (Большая Медведица) показали мне, что была полночь. Я быстро спустился по склону к нижней части озера и проходившей там большой тропе, и, как я и ожидал, оказалось, что враг перешёл на другую сторону ручья. Я снял мокасины и гетры и перешёл ручей вброд, быстро оделся и пошёл по их следу, хорошо видному при лунном свете,через участок прерии. Он пересёк следующую прерию, потом поднялся выше, туда где прерия смешивалась с лесом, между рекой и ее южнымпритоком. Тогда я и услышал то, что ожидал – собачий лай, а теперь увидел вражеский лагерь врага и посчитал их вигвамы – их было двадцать два, все они стояли в ряд на краю сосновой рощи. Между и перед ними были привязаны лошади, быстрые охотничьи скакуны, а остальные спокойно паслись рядом. Сейчас у меня была возможность за одну ночь стать богатым.представь только, что я чувствовал! Я не мог их угнать! Если бы я увел этот прекрасный табун горных лошадей, мне пришлось бы идти с ними до нашего большого лагеря на реке Торчащей Скалы, и там оставить под присмотром моих родичей. Я сказал себе, что не должен даже думать об этом; единственная моя одна обязанность состояла в том, чтобы наблюдать за тем, когда враг покинет страну, а потом вернуться в наш маленький лагерь к нашим посевам нах-уак-о-сис.

Я зашёл в лес стал тихо пробираться к лагерю. Вокруг все было красным от сушившегося мяса – нашего мяса, охотники убили много бизонов. Мое сердце горело от злости. Я спрашивал себя, что я могу сделать, чтобы наказать их – изгнать их из страны?

Ха! Позади одного из вигвамов, на треноге из выкрашенных в красный цвет ивовых палок, висело священной имущество шамана – завернутый чубук для трубки, два раскрашенных и расшитых мешочка с талисманами и его щит, обтянутый кожей. Я сказал себе, что возьму все это, вместе с треногой, и так уничтожу его магическую силу. Без его талисманов все его молитвы не имели бы никакой силы, страх поселился бы в сердцах его людей; они бы сняли лагерь и вернулись в свою страну.

Я подошёл к треноге – она былавсего в нескольких шагах от леса – и собирался поднять её со всем, что на ней висело, когда увидел, что длинный край одного из мешочков начал шевелиться и раздуваться, словно его наполнял ветер. Но никакого ветра не было, ни дуновения! Я отступил от треноги, как мог быстро и бесшумно, и спрятался в лесу. Я хорошо знал, что заставило его трепетать: это тени богов шамана защищали свои священные вещи.

Я дрожал, когда думал о том, что могло бы со мной случиться, если бы я их коснулся: даже магические тени имели силу наслать на людей страшные неизлечимые болезни!

Я осмотрел только шесть вигвамов. Скоро я осмелел и решил осмотреть остальные. Я прокрался по краю леса и оказался рядом с десятым вигвамом, очень большим, из новой белой кожи и разрисованным по кругу странными чёрными животными, о которых я никогда не слышал: их головы были похожи на собачьи, но тела были без ног и заканчивались хвостом, как у рыбы. Я задавался вопросом: какой магией обладает хозяин этого вигвама. Я мог видеть только заднюю его часть захотел увидеть переднюю. Я не боялся собак; некоторые из них уже обнюхивали мо следы. Я осмотрел лагерь по всей его длине, но ничего подозрительного не заметил и вышел из леса.

Две лошади были привязаны между раскрашенным вигвамом и тем, что был слева от него, и ещё одна между ним и правым вигвамом. Я вышел к одной лошади – она лежала и крепко спала, и заметил, проходя мимо, что это было прекрасное животное, чёрно-белой масти, крупным, мускулистым и сытым. Веревка, которой она была привязана, не была прикреплена к колышку, а уходила под обшивку вигвама, и была скорее всего привязана к лежанке хозяина, который в любой момент мог потянуть за нее и убедиться в том, что его драгоценный скакун привязан к другому ее концу, и веревка не запуталась, потому что повреждение ноги, а иногда и удушение грозило лошадям, если животное было нервное и возбужденное.

Так вот, я пробрался к передней части вигвама и повернулся, чтобы посмотреть на него спереди, когда неожиданно чёрно-белая лошадь проснулась и испугалась – несомненно, еёнапугали мои медленные движения. Она вскочила на ноги, громко фыркнула и попробовала убежать, с такой силой дернув веревку, что сорвала покрытие вигвама с одного из шестов. Я рванулся обратно в лес, но, сделав несколько прыжков, увидел, что лошадь, крутящаяся и гарцующая, может запутать меня веревкой.поэтому я развернулся и побежал вокруг вигвама, чтобы обогнуть его с другой стороны. Я хотел как можно скорее вернуться в лес, чтобы не бежать по залитой лунным светом равнине, преследуемым всеми мужчинами лагеря. Женщины и дети в вигваме уже вопили, и когда я пробегал мимо входного проема, из него выскочил мужчина с луком и лежащей на тетиве стрелой. Я ожидал подобного, и моё ружьё было готово к стрельбе, и прежде, чем он выскочил из проема и прицелился в меня, я выстрелил ему в грудь, и он упал у моих ног. Я схватил его лук и побежал дальше, вокруг вигвама в лес, уверенный, что не был замечен ни одним из мужчин в лагере, которые выбежали из вигвамов и кричали. Как я был счастлив и горд! Я засчитал ку, убив врага! Лук в моих руках был доказательством этого. Я крепко его держал и решил, что скорее брошу свое ружьё, чем этот лук!

Я прошёл через лес на запад, миновал лагерь, вышел к другому краю леса и выглянул на равнину. Там происходило то, что я и предполагал – мужчины собирали табуны и вели их к вигвамам. Тогда я выстрелил в их сторону и затянул нашу военную песню. Пуля впечатления на них не произвела, в отличие от песни: они наверняка часто ее слышали и всегда она была для них вестником беды, тем более что из разрисованного вигвама уже доносился женский плач. Они поняли, что их воровской отряд обнаружен, но не знали, что обнаружил их был всего лишь одиноким юношей из племени их смертельных врагов, пикуни. Своим обычным голосом я крикнул: «Ты убил