вначале оставил, когда тащил печень и легкие животного к месту, где была туша убитого нами раньше лося. Я пошёл по этому следу, посчитав, что было бы неплохо посмотреть на пруд, когда Голубка привлекла моё внимание к голове бизона. Она прибежала ко мне, знаками показывая, что нужно чести себя тихо, и прошептала:

– У него нет языка! Его как будто кто-то вырезал!

Я поторопился назад к голове с нею вместе, Длинный Медведь шёл за нами. Языка не было, но нижняя челюсть оставалась на месте и плотно смыкалась с верхней. Было невозможно, чтобы какое-то животное – медведь или волк или кто-то еще, смогло взять язык, не оторвав нижнюю челюсть. Я встал на колени рядом с головой и поднял её. Ты знаешь, как мы поступаем, когда вырезаем язык: проводим ножом по краю челюсти, чтобы его подрезать, затем берем за конец языка, вытягиваем его и подрезаем у основания. Так вот, я сразу увидел, что язык вырезан, и Голубка с Длинным Медведем, наклонившись к голове с обеих сторон от меня, подтвердили, что язык вырезан ножом.

– Здесь был враг! – сказал я, вскочив на ноги.

– Да. Несомненно, Подводный человек, – сказала Голубка.

– Осторожнее! Это сделано ножом! – знаками сказал нам Длинный Медведь.

Мы осмотрелись и убедились, что никого не видно, а потом отошли оттуда, потому что птицы, которые ругались на нас, привлекали к нам внимание. Мы обошли это место четыре раза, каждый раз по большему кругу, но не нашли никаких признаков похитителя языка, и снова пошли к пруду. Я шёл впереди. В одном я был уверен, и это придавало силу моему сердцу: боги вложили в меня желание пойти и проверить нашу добычу, так что теперь мы предупреждены о том, что враг где-то рядом. Я просил их и дальше вести меня и помочь мне уничтожить этого врага прежде, чем он смог бы обнаружить наш маленький лагерь, и верил, что так оно и будет.

Мы скоро добрались до конца тропы и из-за кустов посмотрели на большой бобровый пруд, сразу же заметив, что вершина бобровой хатки, с которой мы следили за лосиной тушей, была разворочена, и палки, из которых она была сделана, были брошены в воду совсем недавно, потому что они плавали совсем близко к хатке.

– Вот! Снова враг! Он убил бобров! – воскликнула Голубка.

Глава IX

Мы бежим от врагов

– Нет! Посмотри туда и узнаешь, кто это сделал, – сказал я ей, и указал на хатку в верхней части пруда. На ней сидела большая росомаха, которая когтями изубами, с силой отжимаясь передними лапами, отрывала с крыши палки и бросала их в воду. Она делала это не потому, что хотела проникнуть в хатку и поймать бобра, потому что прекрасно знала, что они уплывут раньше, чем она это сделает. Она делала это просто из вредности; таков уж был характер у этой любительницы жестоко пошутить. Даже с набитым животом она готова убить зверя или птицу, которая попадется ей на пути, а если убить не могла, то разоряла норы и уничтожала запасы. И теперь она разрушала бобровые хатки и делала только из вредности.

– О, мерзкая морда, вредина! – воскликнула Голубка, когда увидела её и чем она занималась, а потом высунулась из кустов и помахала своей накидкой, и та прыгнула в воду и поплыла к берегу.

– Вернись сюда, сумасшедшая! – сказал я ей.

– Да, из-за этой мерзкой морды я забыла о нашем враге. Не ругайся, я буду осторожна, – ответила она, влезла в кусты и встала за мной.

– Думаю, что ничего страшного; если бы здесь был враг, росомаху мы бы не увидели, – сказал я и пошёл обратно мимо медвежьих туш, мимо пруда и болота к водопадам. Мы не видели никаких следов дичи, после такого холодного дождя все травоядные животные, мех которых был коротким и редким, лежали и грелись на солнце.

Наконец мы приползли к нашему убежищу за кустами можжевельника, и когда Длинный Медведь посмотрел вниз, он отшатнулся, хлопнул рукой в знак большого удивления, и знаками сказал:

– Эта чёрная дыра в утесе – страшное место. Я думаю, что это дом кого-то из Подводных Людей.

– Мы думаем, что там живет только один из них, – ответил я.

Он мотнул головой.

– Нет; если там есть один, то должны быть и другие, – знаками сказал он. – Они такие же люди, как мы, только живут в воде. Мы не живём поодиночке, и они тоже.

Я ничего на это не ответил, но подумал и решил, что он был прав; вероятно, в пещере было врагов больше, чем один. Тот наш дальний предок, который нырнул а воду и погостил у них, после возвращения рассказывал, что они любят жизнь в лагере и не уходят поодиночке в дальние путешествия.

После того, как мы некоторое время наблюдали за водопадами и большим прудом, не увидев ни одного живого существа, кроме выдры, я предложил сделать круг и пойти за водопады, возможно, к верхнему озеру.

– Вы двое идите. Я останусь здесь и буду наблюдать за этим местом вместо вас, – знаками сказал Длинный Медведь.

Я возразил.

– У тебя только одна рука и никакого оружия. Если на тебя нападут, ты не сможешь защититься, тебя сразу убьют, – сказал я ему.

– Нет. Посмотрите, что вы сделали для меня, – знаками сказал он, глядя со счастливой улыбкой то на меня, то на Голубку. – Я был вашим врагом, но вы подарили мне жизнь, привели меня в свой лагерь, заботились обо мне, как если бы я был вашим братом. А сегодня ваш шаман молился за меня! Солнце – мой бог, так же как и ваш! Я чувствую, что оно услышало эту молитву и защитит меня. Я хочу что-нибудь для вас сделать. Идите своим путём, а меня оставьте здесь, чтобы я понаблюдал за этим местом, пока вы не вернетесь.

Сказав это, он выразил мои мысли. Я тоже чувствовал, что молитвы Старого Солнца услышаны и что боги дадут нам свою защиту. Поэтому я знаками сказал ему оставаться на этом месте, а мы вернёмся перед закатом.

Когда мы пошли, он снова улыбнулся и поднял камень.

– Их тут много; они станут моим оружием. Если кто-то нападет на меня, я поражу его в голову, – знаками сказал он.

Мы улыбнулись в ответ и пожелали ему быть мудрым, как волк, а потом полезли на крутой склон каньона.

Мы с Голубкой никогда не были на утёсе, с