мою… э… излишнюю экспрессию. А также прошу простить некоторую сумбурность изложения: мысли мои, увы, путаются, поскольку удар сковородой был, признаться, тяжел и точен…

Паук многозначительно посмотрел на Пола, но не нашел на лице бывшего вояки ни грамма вины.

– Герберт, – я подняла ладонь. – Какая опасность? О чем вы говорите?

Паук вздрогнул, мгновенно собрался.

– Прошлого управляющего подкупил наш ушлый сосед. Тот самый, чье заведение носит гастрономически оптимистичное название, тогда как нрав – совершенно противоположный.

Я простонала, понимая, что ничего не могу поделать с этой витиеватой манерой общаться.

– Я знала, что это совсем не «Славный кабачок», – выдохнула я.

– Именно, мадам, – почтительно кивнул Герберт. – Схема подла: завышенные объемы поставок, отсрочки с пенями, непривлекательные питомцы, «удобные» штрафы, затраты, записанные на приют. Купить поместье нельзя, пока здесь зарегистрирован приют. Цель – довести до судебного изъятия в счет долгов. Еще год, максимум два – и план бы сработал.

– Но появилась я, – сказала я глухо, – У вас есть документы? Доказательства?

– Боюсь, мадам, бывший управляющий подчистил хвосты.

Я вздохнула и устало потерла лицо. Руки пахли рыбой, порезанный палец ныл. Да уж, это поместье меня угробит.

– Постойте, а зачем это поместье Луиджио? – спросила я. – Кабачки можно выращивать где угодно. К чему такие сложности?

Герберт попытался подняться на лапы, чтобы ответить, но качнулся и плюхнулся обратно на подушки.

– Это его р-родовые з-земли, – пискнул он, заикаясь, и сложил лапки на груди и принял вид самого контуженного на свете существа.

Какой-то очень лаконичный ответ, для такого словоохотливого существа. Наверняка все не так просто, но Герберт отчего-то молчал.

Я рухнула в кресло у письменного стола и устало сжала виски. В голове медленно складывалась картина: Сильвиан действительно не имеет отношения ни к поставщикам, ни к долгам. Ему, скорее всего, подсовывали липовые бумаги, а он… ему было не до того. Политика, балы, высший свет.

Герберт кажется уснул, Пол молча и хмуро смотрел на меня, я же подтянула к себе документы, которые так и лежали стопкой после визита Вероники и начала перечитывать.

Поставки, штрафы, «доброжелательные» поправки к договору, имена посредников, знакомые подписи бывшего управляющего. Если все так, как сказал Герберт, Луиджио будет торопиться. Он, конечно, понял, что я скоро разберусь и приму меры. Значит, начнет давить.

Что ж, нужно принять его приглашение, навестить «Славный кабачок» и выглядеть наивной дурочкой. Это позволит потянуть время, пока я решаю основную проблему —долг.

В голове сам собой выстраивался план.

Во-первых, завтра с рассветом – полный обход. Не по бумагам, а ногами: крыша, чердак, сад, сараи, ледник, кухня, погреб. Составить реестр: что цело, что чинить, что списать, что можно быстро привести в порядок без лишних расходов. Дом не должен выглядеть развалюхой!

Во-вторых, поставщики – объехать всех лично. Пусть увидят во мне реальную хозяйку.

В-третьих, привести фамильяров в порядок, чтобы был хоть какой-то шанс найти им хозяев.

В-четвертых объявить благотворительный бал-распродажу, привязанную к Дню Основания Столицы – город любит поводы. Сплетник не сможет пройти мимо: скандальная разведенка, приют, благотворительность – идеальная приманка.

Желающие навестить приют повалят сюда караваном!

Но сначала… надо найти Лютика.

Глава 7

– Пол, идем, ты мне нужен, – сказала я, поднимаясь из кресла.

Мы оба вышли в коридор и направились к лестнице. Ступени скрипели под ногами, через щели в рамах тянуло речной сыростью, дом словно дышал – усталый, но живой.

– Кажется, Герберт что-то недоговаривает, – я поделилась с Полом своими сомнениями.

Во взгляде камердинера мелькнуло удивление, потом – короткая, почти невидимая искра уважения.

– Рад, что вы это заметили, госпожа.

Я гордо вскинула подбородок. Никакая я не дурочка. Просто раньше не было повода проявить себя.

– Кстати, Пол, почему ты не помог мне с фамильярами? И вообще, оставил наедине с Сильвианом!

– Не хотел вам мешать, – спокойно ответил он.

– Мешать? – я почти рассмеялась. – А что нам может помешать? Между нами нет ничего. Мы развелись. Он изменник,