Герольдом в этот раз вышло гладко. Я не пересекала черты и выдала каждой из голов ровно то, что положено.

Левая голова урчала над мясом, правая зорко стерегла свое, средняя философски хрустела яблоками. Фалафеля кормила через борт загона, а пока он ел, всерьез задумалась о том, как бы расчесать беднягу. Нужен приличных размеров гребень, но оставлять улитку в таком виде нельзя.

Мармеладку я покормила последней, погладила ее, пока она жевала с аппетитом. Я так перепугалась, что навредила, что теперь питала к ней особую трепетность.

Закончив и проверив всех еще раз, я взглянула на часы.

– Всего лишь час! Я справилась за час – радостно воскликнула я.

Из кухни высунулся Пол.

– Госпожа, к столу, – сказал он.

Я послушно пошла на зов и замерла на пороге. На столе дымился чугунок каши, на деревянной доске лежал круглый каравай с потрескавшейся румяной коркой, рядом – горшочек густого сливочного масла, от которого шел теплый молочный запах.

– Откуда все это? – вырвалось у меня.

– Встал пораньше, – ответил Пол, разливая кашу по мискам. – Спустился к реке, ниже по течению, там маленькая деревушка. Хлеб – от пекаря, масло – от молочницы.

– Пол, да ты гений! – выдохнула я, осознав, что уже сижу за столом и намазываю масло на хрустящую корку.

– А еще, госпожа, я одолжил нам повозку с лошадью, – продолжил он, наливая мне травяного настоя из пузатого чайника. – У старосты на день-два. Не пешком же к поставщикам топать.

Я едва не подпрыгнула на табурете.

– Гений, – повторила торжественно, ткнув ложкой в кашу. – Вот честное слово, гений. Мы обойдем всех, посмотрим людям в глаза, договоримся.

– А еще сегодня мне пришло письмо от хозяина.

Я замерла. Письмо от отца? Неужели он заберет у меня Пола?!

Глава 8

– По случаю отъезда семьи на острова, ваш отец готов оставить меня в служении вам, но при условии, что вы сами будете оплачивать мое жалование, – коротко сказал Пол.

– Аааа! Ура!!! – я не удержалась и вскочила со стула, едва не опрокинув тарелку с кашей… и тут же споткнулась о серьезный, почти каменный взгляд Пола.

– А… сколько ты получаешь? – осторожно поинтересовалась я.

– Две сотни серебряных, – сухо сказал он.

Я на миг лишилась воздуха.

– Это в квартал? – выдохнула я.

– В месяц, – мрачно уточнил он.

Я даже икнула. Треть довольствия фамильяров. Ничего себе ставка!

Я помолчала с минуту, посмотрела на него уже повнимательнее и честно призналась:

– По твоему взгляду понимаю: скидок не будет.

– Я содержу пятерых дочерей, – без паузы ответил он.

– Ого? – сорвалось у меня, – Я даже не знала, что ты женат.

Пол демонстративно промолчал, давая понять, что его личная жизнь не мое дело.

Я прикусила язык. Ладно. Главное – он остается. Без него мне точно не справиться. Я молча протянула ему руку и мы закрепили уговор рукопожатием.

– Раз уж у нас есть телега, – сказала я, возвращая голосу бодрость, – объедем поместье, осмотрим территорию, а потом – к поставщикам.

Я наскоро расправилась с завтраком, старательно отгоняя мысли о деньгах, а затем сняла фартук и отправилась на улицу.

Повозка старосты ждала у ворот: крепкая, из темного дерева, запряженная лошадью цвета мокрой гальки. Пол подтянул подпругу, ловко сел на козлы и подал мне руку. Мы двинулись вниз по дороге.

Особняк стоял на холме, и с небольшого отдаления выглядел получше, чем вблизи: не «развалина», а уставший дом.

За домом располагался сад. Запущенные аллеи, кусты, которые без стрижки разрослись, перекрывая дорожки.

Там, где когда‑то, судя по виду, шла липовая аллея, теснились подросшие самосевы, а клумбы наоборот казались пустыми. На краю сада виднелась оранжерея вместо стекла – голые ребра металических балок, будто скелет огромной рыбы.

– Здесь был гостевой дом, –