яблоки, груши, ягоды. Во‑вторых, я готовлю благотворительный вечер. Мы сделаем темой бала деревенский сад! А на стол поставим ваши яблоки и другие продукты, уверена, они покорят гостей. Мне очень нужно громкое мероприятие, но совсем нет денег на его организацию, а вам нужны заказы. Госпожа Ламмот, доверьтесь мне и вместе мы добьемся успеха!

Женщина посмотрела на меня своими умными светлыми глазами и вздохнула:

– Не знаю, что там натворил ваш бывший муж, но он дурак, если выпустил из рук такое сокровище.

Я смущенно улыбнулась и протянула госпоже Ламмот руку. Она плюнула через плечо на удачу, и мы скрепили уговор рукопожатием.

Мы еще немного пргулялись по саду, а затем Пол загрузил корзины с фруктами для фамильяров на телегу.

Госпожа Ламмот любезно согласилась подождать с оплатой до конце недели. А еще дала нам с собой на ужин своих вкуснейших яблок, которые вряд ли доедут до дома. Я была готова наброситься на них как только мы скроемся из вида.

Попрощавшись, мы с Полом отправились дальше. Полуденное солнце и правда сильно припекало, я пожалела, что не взяла платок.

– Хоть бы мясник оказался таким же милым и понимающим! Но как только мы повернули к ферме, мои надежды начали таять.

Глава 9

Дорога к ферме Брамма пролегала через высокий холм, с его вершины открывался потрясающий вид на долину и на владения мясника, которые казались островом порядка и процветания: прямоугольный двор, высокий частокол, крыши без единой перекошенной черепицы.

Чем ближе мы подъезжали, тем яснее становилось: чистота не признак гостеприимства. В месте, где дорога разделялась у той части, что вела на ферму стояла аккуратная табличка с надписью «Если вы уверены, что вам сюда – подумайте еще раз. Головой».

Я посмотрела на Пола, может быть это юмор такой, но на лице слуги не было ни тени улыбки. Мы поехали дальше, и через каждые несколько десятков метров нас встречала новая табличка: «Посторонним нельзя», «Жена не нужна. Ни сегодня, ни завтра», «Собаки добрые, а хозяин злой», «Ничего не покупаю, милостыню не подаю», «Работники не нужны».

Воздухе витал запах влажного навоза и коптилен. Основательный двухэтажный дом приятного нежно-голубого цвета с белыми наличниками и резным крыльцом.

Во дворе все было словно по линейке: слева загоны – чистые, с водой; справа – навес с разделочным столом, на нем ровной стопкой – плахи, точильный камень, рядом висели крюки. Бочки стояли в две шеренги, крышки подбиты железом, к каждой – тряпка для рук.

За домом два амбара, большой коровник, конюшня, загон для овец. Конечно с таким хозяйством в одиночку не управиться, потому еще с холма мы заприметили силуэты рабочих, но вблизи стало понятно, почему рабочие двигались так медленно – это были не люди, а глиняные големы.

Тела были слеплены из тугой серо‑охряной глины, и одеты в грубые кожаные фартуки. На груди под фартуками тускло проступали руны – не яркие, но живые, как теплый уголь под золой.

Головы големов были лишены лиц: намек на лоб, выступ щек, вместо глаз – два гладких углубления, с горящими угольками.

Наше присутствие големов не интересовало, они занимались своими делами, таскали сено, воду, бочки.

Пол остановил телегу перед домом, из‑под навеса появился хозяин, словно вырос из тени.

Высокий, крепкий мужчина, тот самый «срубит и вынесет», широкие плечи, крепки смуглые руки, кожаный фартук поверх широкой груди. Светлые, повыцветшие на солнце волосы были собраны в хвост.

Лицо заросло бородой, но глаза… Яркие, как летнее небо. Помыть, подстричь, причесать – и был бы красавец, но, похоже, передо мной стоял самый недружелюбный человек на свете.

– Здравствуйте, – сказала я максимально мирно, улыбнувшись. – Мы ваши соседи!

Он сплюнул себе под ноги и хрипло ответил:

– Рад знакомству, до свидания, – он махнул рукой в сторону ворот.

Я, с трудом сохраняя на лице улыбку, спрыгнула с телеги и пошла к мяснику, протягивая руку:

– Мистер Брамм, верно?

Хозяин демонстративно сложил могучие руки на груди, давая понять, что рукопожатий не будет.

– Если вы по поводу мяса, то я уже получил уведомление и перепродал вашу квоту другим желающим. Извинения приняты, выход там.

Я остановилась, уперла руки в бока.

– Извинения?

– За срыв поставки, – хмыкнул Брамм, – Впрочем, что было от вас ожидать?

– Прошу прощения,