– Только попробуй, – прошипела я.

Он попробовал.

К моему ужасу, успешно: меня на несколько сантиметров оторвало от земли. Он думал меня сбросить, но я вцепилась в его рога намертво.

Бисквит понял это и зашипел, поволок меня по дуге, дергаясь рывками. Меня проволокло через куст жасмина, потом по разросшейся живой изгороди, где меня достойно повозило листьями по лицу.

– Стоять! – крикнула я, но барсук прибавил тяги. Мы описали отчаянную петлю над подъездной дорожкой и, кажется, Бисквитик начал набирать высоту.

Отчаянный рывок барсука поднял нас аж метра на полтора. Бедняжка уже дышал хрипло, рывками он поднимался все выше и выше… и резко сдал.

Я успела подумать, что приземление будет жестким, но нет.

Сильвиан соизволил шагнуть вперед и поймать меня, словно пушинку. Галантно, но в нынешних наших отношениях я бы предпочла упасть на землю. Я немного растерялась, но хватку не разжала. Бисквит оставался в моих руках, он тяжело дышал, высунув на бок свой фиолетовый язык.

– Я знал, что люди объезжают коней, – усмехнулся Сильвиан, глядя на нас обоих, – но чтобы барсуков… однако…

Он наклонился ближе, видимо хотел что-то прошептать мне на ухо, но в нос ему явно ударил запах медвежатины. Сильвиан отстранился и посмотрел на меня еще раз.

– Фу, мерзость! У тебя в прическе что, слюни?

– Иди ты к черту, – прорычала я, выпутываясь из его объятий. – Благодаря тебе у меня нет ни денег, ни рыбы, ни нервов. Я буду разговаривать с тобой только через адвоката! Проваливай.

Я прижала присмиревшего Бисквита поплотнее и решительным шагом направилась в дом. Барсук пару раз жалобно пискнул, но я не поддалась. В комнате Бисквита поставила его на пол перед миской с водой.

Бисквит принялся лакать так жадно, будто провел весь день в пустыне. Маленькие рога втянулись, глаза потухли с красного до нормального барсучьего блеска

– Слушай, Бисквит, – я присела на корточки, пока он переводил дыхание у миски, – давай договоримся. Мы с тобой не враги. Если найдем общий язык – тебе будут и копания, и прогулки. Но по расписанию и не в моей клумбе. Шпильки не воруем, двери не вскрываем. Ладно?

Барсук поднял морду, вода блеснула на усах. Он внимательно изучил мое лицо, затем вернулся к миске. Но по его взгляду поняла, что он подумает над моим предложением.

– Молодец, – я погладила его по персиковой шерсти. – Отдыхай.

Я вышла из комнаты и заперла ее на все возможные замки. А для верности еще и подперла стулом. Стояла секунду, прислушиваясь: внутри тихо, только негромкое «хлюп-хлюп» у миски.

Что ж, хоть в чем-то я наконец-то победила. Ура!

С торжествующей улыбкой я выглянула в окно и убедилась, что Сильвиана нет. Сковородка аккуратно стояла на ступенях.

Ну и прекрасно. У меня совершенно не было настроения выслушивать поток обвинений в мой адрес. Да и времени! Скоро обед, а у меня еще три фамильяра не кормлены. Один из них способен весь дом сожрать…

Я решительно направилась на кухню. По списку сейчас была очередь мармеладки. Я поджала губы, вспоминая, как неудачно напугала бедняжку подносом.

Маленький василиск, зеркальная поверхность, «фрр!» – и здравствуй, каменная статуэтка. Молодец, Алиса. Очень глупо! Кстати об отражениях…

По пути я остановилась у настенного зеркала – и не смогла сдержать стона.

На голове не прическа, а гнездо! На слюни медведя налипли лепестки жасмина, парочка листьев и что-то, похожее на тонкую веточку.

Сарафан густо усыпан медвежьей шерстью, а поверх – свежие грязные отпечатки по всему подолу. Ужасно! Оживший кошмар.

Точно не тот вид, в котором хочется являться бывшему мужу. Теперь он наверняка был счастлив, что развелся.

Мне стало очень обидно, но я не позволила чувствам взять вверх. Даже в таком виде он меня не достоин и точка!

Я сняла с шеи платок, прикрывающий место укуса паука, завязала им волосы, кое как отряхнула сарафан и, гордо выпрямившись, отправилась на кухню. Собирать затракообед для Мармеладки.

Вместо подноса взяла деревянную дощечку, а миску – керамическую. Подогрела молоко в ковшике до температуры «ладонь терпит». Перепелиные яйца сложила кольцом в маленькую пиалу, рядом поставила вторую – для молока.

Глубоко вдохнув, я приоткрыла дверь:

– Это я, – сказала шепотом. – Никаких отражений на этот раз, обещаю.

Комната Мармеладки была намного теплее остальных благодаря потолочному плафону, в