Мой живот тоже возмущенно заурчал. Я приложила к нему ладонь и вздохнула. Похоже скоро я буду выть вместе с трехголовым медведем.

Подобрав юбки, я поспешила в погреб. К счастью как кормить Герольда я уже знала.

Я собрала и втащила в комнату три тяжелые корзины и быстро разложила еду, как по линейке: слева – мясо для левой головы, справа – мясо для правой, посередине – щедрая гора яблок и моркови для средней. Для верности бросила еще пару яблок ближе к центру – чтобы не спорили за «самые красивые».

– По очереди, – сказала я строго. – Каждый берет свое.

Герольд не заставил себя ждать: три морды синхронно потянулись вперед, и начался пир. Левая заглатывала куски так быстро, будто боялась, что кто-то успеет их отобрать. Правая бурчала, боком подпирая соседку. Средняя взахлеб хрустела яблоками.

Я облегченно выдохнула – кажется, на этот раз все шло неплохо. И тут заметила, как бадья с питьевой водой, придвинутая слишком близко мискам, начала опасно покачиваться. Герольд в пылу обжорства задевал ее боком, рискуя перевернуть.

– Только потопа мне не хватало, – прошептала я и, сделав два шага, подалась вперед, чтобы чуть отодвинуть бадью к стене.

Пальцы коснулись железной ручки – и в комнате будто выключили звук. Жевание, хруст, рычание – все разом смолкло.

Три головы остановились и медленно повернулись ко мне.

Левая прищурилась. Правая замерла с куском, свисающим из пасти. Средняя подняла яблоко, как бокал, и тоже уставилась на меня с невероятной серьезностью.

Я почувствовала, как леденеет спина. Медленно опустила взгляд на пол – и увидела тонкую, едва заметную линию в пыли, прямо у моих носков.

– О… нет, – выдохнула я. – Зона обнимания.

Надо сказать, что попасть в зону огромного страшного и очень дружелюбного трехголового медведя было страшно ровно так, как я себе представляла.

Три морды дружно «мрруфнули», когтистые лапы мягко, но неотвратимо сомкнулись вокруг меня. Это было похоже на объятие шкафом. В нос ударил яркий медвежий запах. Мой мысленный список дел тут же пополнил пункт: помыть Герольда.

– Спокойно… спокойно… – пискнула я, пытаясь вывернуться и не задохнуться.

Средняя голова блаженно уткнулась мне в плечо, затявкала по-медвежьи и лизнула распущенные волосы. Я едва не подпрыгнула: язык у Герольда оказался горячим и шершавым, как наждак, только мокрым. Левая, чтобы не чувствовать себя обиженной, ловко облизала мою макушку – и тут же принялась «укладывать» волосы набок, видимо, считая, что так мне больше к лицу. Правая – самая ревнивая – сопнула деловито прошлась по щеке, оставив блестящую дорожку от виска до подбородка.

– Фуууу… – вырвалось у меня.

Герольд отстранился и все три головы уставились на меня. Инстинкт самосохранения вопил, что не стоит расстраивать здоровяка.

Я изобразила на лице самую радостную из всех возможных улыбок и, пересилив себя, обняла медведя. Тактика оказалась верной, Герольд подставил мне свой гигантский бок, чтобы я его почесала.

Пришлось чесать. Да, медведя нужно не только помыть, но еще и вычесать. Похоже не очень-то хорошо им занимались. Весь мой сарафан оказался в приставучих волосках. Тут никакая липкая лента не поможет!

Герольд же счастливо урчал, подставляя бока, а затем повернулся ко мне большой плюшевой задницей и продолжил трапезу. Воспользовавшись этим, я начала медленно отступать. Я уже почти вышла из опасной зоны, когда мой собственный желудок заурчал на всю комнату!

Вот же гадство!

Звук вышел такой выразительный, что все три головы одновременно моргнули. Герольд медленно поднялся во весь свой рост, выпрямился на задних лапах и… протянул мне яблоко.

– О, спасибо… – прошептала я, ошарашенная.

Левая и правая согласно «мрруфнули», словно одобрили благотворительный акт, и, наконец, вернулись к своим мискам.

Я воспользовалась шансом: скользнула боком в приоткрытую щель и почти бегом вылетела в коридор, захлопнув дверь и прислонившись к ней спиной.

Сердце колотилось, волосы прилипли к щекам, сарафан был украшен восхитительным набором медвежьих ворсинок. Я, отдышавшись, посмотрела на яблоко в руках: круглое, румяное, без единого укуса и без слюней.

– Этот приют меня угробит, – сообщила я яблоку шепотом и откусила.

Я зажмурилась и откусила еще. Сочное, сладкое, хрустящее яблоко. Никогда не думала, что от простого яблока можно получать столько удовольствия.

Вот что значит оголодала.

Еще неделю назад воротила нос от лучших столичных шедевров. Каждое отвергнутое блюдо вставало перед глазами и вызывало приступы раскаяния. Живот участливо заурчал,