ты решил, что тебе есть дело до моей семьи? — удивленно произнес хозяин. — А когда мне надо было одевать моего Ёсю в колледж, ты обо мне думал? Или когда Сарочка потребовала шелковое платье, как у Горбуновой, ты думал о ней?

Чернов тяжело вздохнул, подошел к стойке и полез в карман, вытаскивая из него пачки купюр.

— Это все, — произнес он, положив три пачки на стол.

Мойша тут же поправил очки, взял пачку, внимательно осмотрел упаковку каждой, после чего мигом спрятал их под стол.

— Теперь-то здравствуй, старый пройдоха? — наклонил голову Чернов.

Мужчина тут же снял очки, обошел стойку и обнял мага.

— Здравствуй, я таки очень рад тебя видеть!

Тут Чернов глянул на Кузьму и Макса, что остались стоять в дверях.

— Знакомься, этот мальчишка — Максим. За ним — Кузьма.

Мойша оглядел гостей, слегка нахмурился и спросил, глядя на друга.

— С каких пор ты путешествуешь в компании, Костя? Ты таки решил остепениться, или… — тут он глянул на мальчишку, затем на Чернова и неуверенно произнес: — Только не говори, что ты на службе успел гульнуть и это…

— Это сын Жени, — перебил его Константин. — Последний Ожогов. Старик — его слуга рода.

Мойша открыл было рот, глянул на мальчишку и тяжело вздохнул. Опустились плечи, на лбу появились глубокие морщины.

— Я ведь был у него, Костя, я пытался вбить ему в голову….

— Я знаю, — кивнул Чернов и похлопал друга по плечу. — Ты делал, что мог, но это же Женя.

Мойша глянул на парня, затем на старика и спросил:

— Он ведь попросил сохранить его сына, да?

— Да. Мы…. — тут Чернов оглядел зал, заставленный пустыми стеллажами и глянул на друга. — Так, погоди. А где…

— А, ты про это… — хмыкнул торгаш и широко улыбнулся. — У нас тут появились отражëнные воришки. Не местные, гастролеры. Знатно навели шороху. Вот, пришлось приспосабливаться.

Он подошел к стойке, зажал несколько рун и тут же на прилавках появились иллюзии разных предметов: чайники, вазы, часы, оружие, амулеты, серьги и даже несколько подсвечников. Все были с бирками, на которых красовался ценник, но, кое-где, были бирки побольше, с описанием свойств предмета.

— Долго бился над защитой. И таки знаешь что? Нельзя украсть то, чего нет. Пришлось использовать иллюзии, а товар хранить в защищенном помещении, в подвале. Ей богу, я с ними медленно, но верно, превращаюсь в банковское хранилище!

— Они настолько были ловкими? — удивленно спросил маг.

— Таки — да! Представь, у Головиной стянули браслет. Прямо с руки, посреди белого дня! — всплеснул руками Мойша. — Она заметила только в обед, когда муж обратил внимание.

Чернов взял с прилавка чайник с клеймом, повертел в руках и хмыкнул.

— Хорошая иллюзия, — произнес он. — Сам делал?

— Конечно сам, — удивленно глянул на него Мойша.

— А с монетами завязал?

Тут торгаш отвел взгляд и потупился.

— Я в этом больше не участвую, — едва слышно буркнул он, тут же вскинулся и сменил тему: — Да что мы стоим? Пойдем, я вас хоть чаем напою. Вы уже где-то остановились?

— Нет, — отозвался Чернов, что последовал за хозяином. — Я хотел попроситься у тебя пожить несколько дней. И мне ещë понадобиться твоя помощь.

— И почему я не удивлен? Ты же не можешь просто зайти к старому другу. Тебе опять что-то нужно, а я просто подвернулся под руку… — недовольно ворчал он, проведя гостей в помещение за торговым залом.

Там находились небольшая каменная плита с кругами, чайник и целая полка с разным чаем. У дальней стены располагались верстак, пара странных тумб, по виду напоминавших какие-то станки, и стеллажи с коробками и какими-то флаконами.

— Я, конечно, человек простой. Но, таки, всему есть предел терпения!

— За пацаном охотятся, — произнес Чернов, усаживаясь на стул рядом со столом. — Нам надо…

— Зарубин не отпустил удила. Он уже поделил и наобещал долю от наследства Ожогова, да? А теперь, он вас будет гонять, пока не убьëт этого мальца? — спросил Мойша, наливая чайник. Тут его взгляд скосился на мальчишку, что остался стоять в дверях. — Ничего личного, но аристократы своего, обычно, никогда не отдают.

— Наследство-то мое, — неуверенно произнес Макс.

— По факту да, а по ощущениям, оно уже Зарубина, — пожал плечами Мойша и поставил посуду на каменную плиту. Пара рун и круги налились красным. — Ощущения, конечно, в канцелярии не предъявишь, но имея толику смекалки и достаточно жадности… можно что-нибудь придумать.

Мужчина снял с полки чай, достал стеклянный заварник и положил туда несколько шариков.

— Ханьский, — подмигнул он Чернову.

— Блин, да он же безвкусный, — буркнул тот, сморщившись. — Трава травой…

— Но красивый! — поднял палец вверх Мойша. — Рассказывай, что за помощь тебе нужна? Учти — я в законе. Я на ту сторону больше не лезу.

— А что так?

— Семья, дети… опять же репутация, — развел руками торговец и уселся за стол. — Годы, в конце концов.

— А годы-то тут причем? — с улыбкой спросил Константин.

— Как причем? — возмущенно глянул на него Мойша. — Рано или поздно попадаются все, сам знаешь. А остаток жизни, я таки собираюсь провести в теплоте и заботе. С Сарочокой и моими сорванцами, а не на рудниках в Сибири.

Чернов задумчиво кивнул и покосился на закипевший чайник.

— Я смотрю ты силу экономить перестал, — вздохнул он.

— Тренировки, тренировки и еще раз тренировки, — вздохнул Мойша, поднялся и принялся наливать в заварник кипяток. — Знаешь, я пробовал твою технику, и она дала свои плоды.

Торговец поставил заварник на стол, обернулся за чашками и глянул на Макса, что так и стоял в проходе.

— Ты так и будешь стоять, или, всë же, сядешь? — кивнул он на свободное место.

Парень неуверенно кивнул и уселся рядом с Константином.

— Итак, Костя, — произнес Мойша, выставив чашки на стол. — Что тебе от меня нужно?

— Место для ритуала, — тут он кивнул на Макса. — У него хороший резерв и…

— Что? — после паузы уточнил торговец.

— Предрасположенность к манипуляции силой, — нехотя ответил Чернов. — Он согласен на ритуал ученик-учитель.