Сам же грузовичок…

Знаете, он мне почему-то напоминал бегемота. Сильного, мощного, но неторопливого. Способного утащить очень много, но при этом крайне медленно. Передачи были короткими, разгонялся он неохотно, но прекрасно и уверенно вел себя на мелких кочках, отрабатывал подвеской отлично. Савелий говорил, что лучше он ведет себя груженным, но проверить это в ближайшее время не получится.

Что же до Кузьм и Макса, то…

Кузьму я отправил на местный пятачок у храма, где тот собирал нам еду в дорогу. Не разносолы, а простую походную еду. Питаться мы, конечно, планировали на постоялых дворах, но с собой запас был всегда нужен. Макс же остался в снятой комнате с наставлением никуда не выходить, от греха подальше.

А вот то, чем его занять, я признаться, не подумал.

Ну, а Макс… Ну, а что я ожидал? Что он положит руки на коленки и будет сидеть просто так?

Нет. Это так не работает, если ты не заполняешь время ученика, то он заполняет его сам. Так, как взбредет ему в голову.

* * *

Макс встал, прошелся по комнате и недовольно глянул на болт, что лежал на столе и солонку, что он спер с первого этажа.

— Скучно… — буркнул он, подошел к окну и глянул на улицу.

Пара прохожих, пяток куриц через дорогу и… больше ничего. Дома, дворы, деревья и трава.

— Как тут люди живут? Скука ведь смертная, — проворчал он, вернулся к столу и уселся рядом с болтом. Взяв солонку, он сыпанул соли на ладонь, лизнул и положил руки рядом с «рунным снарядом». Секунда, болт поднялся и начал вращаться.

Так продолжалось секунд двадцать, после чего болт упал, а Максим откинулся на спинку стула и уставился в потолок.

— Скука смертная… — проворчал он.

С минуту он просто пялился в потолок, но затем повернул голову и взглянул на книгу, что ему выдал Чернов.

Макс глянул на дверь, затем поднялся и выглянул в окно, и только после этого подошел к книге.

Парень молча сел, еще раз покосился на дверь и открыл книгу. Сначала он пробежался глазами по второму уроку, который уже спокойно выполнял, затем по третьему, четвертому, двенадцатому, а после вообще закрыл книгу и открыл ее сзади, на предпоследнем, тридцать шестом уроке.

— Телепортационные основы с ограниченным учебным заклинанием, — произнес он вслух и тут его брови поползли наверх.

Парень глянул на дверь, затем снова поднялся и выглянул в окно, после чего уселся обратно за книгу.

— Телепортационные основы, значит… — пробормотал он, вчитываясь в текст.

И тут же сел в лужу.

Почти каждый абзац, по три или четыре незнакомых слова, которые он начал искать по глоссарию в конце книги. С каждым словом приходилось вчитываться в текст и разбираться, что оно значит. А бывало, что читая про определенный термин, ему приходилось снова лезть в глоссарий с указанием страницы и вычитывать еще одно.

То, что Макс не готов, не знает основ и элементарной терминологии, ему в голову не пришло. А вот желание что-нибудь куда-нибудь телепортировать — никуда не делось.

Час, второй, третий.

И Максим, хмурый, красный и крайне раздраженный, отодвинул книгу и достал тетрадку, где учился счету с Кузьмой. Там он принялся зарисовывать схему заклинания. Причем не стандартным набором знаков и обозначений, а так как понял сам. Со стрелочками, с схемой как держать руки, как должна распределяться сила.

Да, криво. Да местами с грубыми ошибками, но основное движение силы он понял и смог воспроизвести.

Дальше был еще час подбора предмета для телепортации. В учебнике предлагалось взять «ученический телепортационный стандарт» — своего рода мера с определенной плотностью, составом и весом.

Снова глоссарий, снова подсчеты, рысканье по комнате в поисках хотя бы приблизительно подходящего предмета и вот…

На столе, между кружкой, графином и солонкой, что образовывают треугольник, гордо и почти символически стоял правый ботинок Макса.

— Так… — мальчишка обошел комнату, покосился в свои записи, снова глянул в учебник и, отодвинув стул, уселся на него. Парнишка вытянул руки в сторону ботинка и прикрыл глаза.

Минута — ничего. Руки парня затекли, он их с шипением опустил и открыл глаза.

— Да, блин! — ругнулся он, сел поближе, положил руки на стол и снова прикрыл глаза.

Раз за разом, как объяснялось в книге, он пробовал. Не просто гнать силу из одной руки в другую. он пытался вытянуть ее и собрать в нужную конструкцию, которую нарисовал в своей тетрадке.

Однако, дело не шло.

Мальчишка промучился больше часа, старался, снова возвращался к книге, снова пытался, что-то добавлял в тетрадке, но все сводилось к одному.

Может быть дело было в том, что его схема была далека от идеала. А может быть дело было в том, что телепортировать надо было в определенную точку, которая описывалась в последней главе. Важно было то, что ботинок, как стоял, так и продолжал стоять.

В какой-то момент, Макс просто психанул. Под звук урчащего двигателя с улицы, он уставился на ботинок. Мальчишка зашипел, прищурил глаза и напрягся так, что покраснел. Он выдал все, что мог и тут…

— Котлеты с хлебушком и носки с дырками… — прошептал Макс на глаза которого ботинок исчез. Он замер на несколько секунд, а после вытянул шею. — Получилось?

— Твою мать! — раздался голос Чернова с улицы.

Парень не обратил внимания на голос Константина, протянул руку, пощупал нагревшийся от силы стол, затем заглянул под него и растерянно произнес:

— А где?

Тут он опустил взгляд на ноги. Одна нога в ботинке, вторая — босая. Парень поиграл пальцами, хлопнул глазами и оглядел комнату.

— А куда⁈ — произнес он, когда до него дошла глупость ситуации.

Мальчишка залез под одну кровать, под вторую, затем под заглянул в шкаф, выглянул в коридор, но ботинка нигде не было.

— Влетит… — прошептал он растерянно и ринулся обратно в комнату. Он тут же полез в саквояж, где были его вещи, но внутри не было и намека на запасную обувь. — Блин, точно влетит…

Тут он вздрогнул от скрипа открывшейся двери.

На пороге стоял Чернов, с легким красным пятном на лице в форме подошвы. В руках его был ботинок, а на лице смесь раздражения и удивления.

— Макс, — произнес он и поднял руку с ботинком. — Я правильно понимаю, что этот ботинок…

— А это не