обнаружив над собой быстро приближающегося Макса с огромными выпученными глазами. Если быть точнее — быстро приближающихся его ботинок, потому, что он явно планировал приземлиться на ноги.

Они и приземлился, но не на землю, как планировал, а на меня.

Что было дальше?

Знаете, я не люблю выставлять свои заслуги. Да и заслуг там по сути не было. Было банальное убийство. Самооборона, если вам будет так проще принять действительность. Разговаривать с неизвестными мне людьми, что, как в дальнейшем выяснилось, пытались сначала похитить, а затем в укромном месте прирезать Макса, желания у меня не было.

К тому же, разговаривать с мертвыми — намного проще. Да, я не смог выяснить толком ничего, кроме того, что их навел местный криминал. Да и понятное дело — Зарубин сам сюда не поедет. Все будет через третьи, а то и четвертые руки.

Поэтому дальнейшие действия были просты и логичны. Убить, желательно без крови и бардака. Банального стандартного «Полного паралича» хватило, чтобы эта троица рухнула на пол. Да, это боевой арсенл, поэтому они не могли не только двигаться, но и дышать. Просто, чисто, аккуратно. Далее просто попросить хозяина заведения выделить подвал, не забыв пригрозить ему проблемами за вторжение неизвестных. Затем немного простенькой некромантии и…

Быстрый поиск попутного транспорта, что мог двинуть в сторону Екатеринбурга.

Да, решив вопрос с наследованием, передав документы на опекунство Волкову, подготовленные Захаром, я решил больше не надеяться на страх, медлительность или благосклонность тех, кого послали за Максом.

По началу я попытался узнать у местных торговцев о намечающемся караване или каком-нибудь грузовике. Однако, как оказалось, те уже давно отошли от перевозок машинами и банально оккупировали железнодорожную ветку, по которой и гоняли грузы. Можно было бы, конечно, сесть на поезд, однако тут и риски были высоки. А я в тот момент не был официально учителем Макса. Для этого требовалась подготовка и хотя бы пару дней спокойствия.

Поиск транспорта затягивался. Я искал его на рынке, я обращался в порт, но в итоге…

Поступил самым банальным образом.

Мы доехали кое-как до трассы, как называли ее местные, и просто направились пешком в сторону Екатеринбурга. Банальный дорожный подскок или, как его называют за океаном «автостоп», как не странно сработал. Водитель помеси нашего отечественного Альбатроса, о чем свидетельствовал салон и ширина кабины, и американского Форда, на что намекал массивный капот, с удовольствием согласился нас подвезти за каких-то двести рублей.

Да, согласен, сумма не маленькая, но и мы выглядели не как оборванцы или деревенщины, что едут домой. Поэтому запросил он здраво. Достаточно дорого, чтобы мы могли спокойно ехать в тишине, и при этом достаточно дешево, чтобы нам не показалось это грабежом.

Ему прибыток, нам тихое и трудно отслеживаемое отступление из города. И да, тишина продлилась не больше часа. Макс, по началу хранивший молчание, в итоге снова не выдержал и начал терроризировать вопросами. Благо не нас с Кузьмой, да и происшествия в том постоялом дворе не упоминал. Он начал заваливать вопросами водителя.

Тот охотно отвечал, я же разглядывал окрестности, попутно обдумывая дальнейшие планы.

Да, я прекрасно понимал, что направление они последователи считают. И в Екатеринбурге нас уже будут ждать. Причем в этот раз вот так, по глупости, нас брать не будут.

Именно по этому, в Екатеринбург я решил не ехать. От слова совсем. План был добраться до Каменского-Уральского, где проживал Мойша, где можно было бы остановиться и провести ритуал ученика-учителя.

Но перед этим, раз уж меня занесла сюда судьба снова, надо было кое-куда заехать.

Навестить одного старого друга.

* * *

— Суксун, — нахмурившись произнес Макс и глянул на Константина. — Название странное.

Маг обернулся на парня, затем глянул на Кузьму, что стоял рядом, а затем спокойно произнес:

— Постойте здесь.

Мальчишка нахмурился, глянул на слугу, а затем на спину Чернова, что направился к памятнику в виде огромной плиты, на которой красовались черные, выбитые буквы.

— Что это? — кивнул он.

— Предполагаю, это памятник погибшим во время войны. Судя по датам — с немцами, — отозвался старичок.

Максим задумчиво почесал голову, постоял несколько секунд и медленно пошел за Черновым.

— Максимилиан, — нахмурился Кузьма.

— Я только почитаю, — отозвался мальчишка.

Константин тем временем подошел к памятнику и остановился. Несколько секунд он молча рассматривал его, после чего произнес:

— Привет «Воробей», давно не виделись.

Мужчина залез в карман, достал горсть конфет и принялся выбирать леденцы.

— Ты, наверное уже знаешь… Я проводил к тебе Женю, — он опустился на корточки и положил леденцы перед камнем. — Я узнавал за твоих, Воробей. Дочка, вышла замуж во второй раз. Внуков тебе больше, понятное дело, не видать. Но она счастлива. Навещал ее в Нижнем Новгороде. Внуки растут, младший поступил на инженера…

Тут он снова глянул в кулак и выбрал несколько шоколадных небольших конфет и положил их рядом с кучкой карамелек.

— Это для Жени, — произнес он. — Передашь.

Чернов несколько секунд помолчал, а затем просто уселся на пыльную брусчатку. Сев так, он грустно хмыкнул.

— А я… Я все так же. Хожу за последней… — темный маг тяжело вздохнул. — Знаешь, ты оказался прав. Я тебя тогда не слушал, но у меня так и не появилось дома. Земля есть, какое-то там поместье, а дома так и нет.

Чернов усмехнулся, не замечая Макса, что встал рядом, за его спиной.

— Женя мне своего сына оставил, просил сберечь род, — продолжил он. — Хороший парень, талантливый по своему. На тебя похож. Такой же шебутной… Только ты шебутной на деле был, а он постоянно.

Чернов еще раз тяжело вздохнул.

— Жене передай — я его просьбу выполню.

Маг умолк, смотря на конфеты.

Вокруг пустырь, тишина провинциального городка, что недоразумению назван городом. Больше он походил на большую деревню. Ветер легкий, траву гнет. Небо голубое, но нет-нет, да проплывет белоснежное облако.

— Кто он такой, этот «Воробей»? — послышался голос Максима за спиной.

Маг хмыкнул, не оборачиваясь.

— Красильников Дима, — произнес Чернов. — Он был в нашей группе, еще до того, как твой отец вырвался на уровень сродства. Погиб в бою, под Смоленском.

Константин немного помолчал и добавил:

— Он тут родился, просил похоронить его тут… Если останется, что хоронить.

— Почему конфеты?

— Он их почему-то очень любил, — пожал плечами Чернов. — Леденцы, без начинки. Постоянно