Щепа кинул семечку в рот, тут же раскусил зубами и выплюнул лушпайки. — Сказал проверить в деле и кровью побрататься.

— Как в книжке? — пробасил здоровяк.

Щепа нахмурился и глянул на Жоржа.

— Ну, тама ладонь режут и руки жмут, — пробасил детина.

— Резать надо, да не ладонь, — усмехнулся местный воротила. — Питейная Кузьмича, тут, рядом, через квартал. Там на втором этаже остановилось трое. Мужик, старик и шкет, лет четырнадцать. Комната на три койки, окна выходят во двор. Шкета на нож. Досмерти.

Тут он снова закинул семечку в рот и спустя пару секунд выплюнул кожурки.

— Дело сделаете — вы местные. Свое дело, свой фарт, своя платежка Старому, — спокойно, словно потребовал пустяк, произнес Щепа. — Нет — тут уж не обессудьте.

— Это твое условие или Старый так сказал? — подал голос мужчина.

— А ты как думаешь, дядя, — усмехнулся Щепа. — Я тут мокруху на поляне просто так подписываю?

Мужик глянул на подельников, затем на Щепу и кивнул.

— Место, право на дало за мокрое.

* * *

Макс недовольно сморщился и скривил лицо так, словно последнюю дрянь в рот засунул. Его глаза заметались по комнате, но тут раздался голос слуги.

— Максимилиан, Константин Александрович предупреждал на счет «привкуса» свое силы. По настоящему у вас во рту ничего нет.

— Да какой тут привкус! Тут вонь и мерзость во рту, — возмутился мальчишка. — Словно яйцо тухлое засунул!

— Терпите или просто не пользуйтесь силой, — спокойно ответил Кузьма.

Парень глянул на болт перед собой, затем на слугу и спросил:

— А что еще тогда делать?

— Так как книг у нас с вами нет, то думаю стоит начать обучать вас математике. Хотя бы на элементарном уровне, — произнес он и достал писчие принадлежности и толстую тетрадь. — Думаю стоит начать с элементарного сложения и вычитания.

— Ну, блин, — буркнул Макс понурив голову. — Это же скука смертная!

— Смотря как это воспринимать, — пожал плечами старичок и пододвинул к нему тетрадь. — Давайте начнем с… пирогов!

Максим удивленно глянул на слугу.

— Где пироги? В смысле пироги?

— Представь, что у тебя три капустных пирога, — усмехнулся Кузьма и кивнул на тетрадку. — Запиши. Просто три.

Максим кивнул и послушно нарисовал тройку.

— Тебе дали еще четыре пирога с картошкой.

Мальчишка записал.

— Потом еще пять с мясом… А потом допустим… Еще девять с яблоком. Сколько у тебя пирогов?

— Ну, так… двадцать один, — глянул парень на старика.

— Молодец, — кивнул Кузьма. — А теперь ты с этими пирогами пошел на рынок и продаешь. У тебя сразу купили три с мясом по два медяка и допустим четыре яблоком по пять медяков. Сколько у тебя медяков и сколько пирогов всего осталось?

— Чет вы ерунду какую-то говорите, — буркнул мальчишка. — Как это с яблоком пироги по пять медяков, а с мясом по два? Смясом завсегда дороже идут! По семь, если день не очень. А если на вокзале продавать, под состав какой договориться, то можно и за десять. А с яблоком пирог можно за пять медяков только в зиму продать, да и то, если яблоки не моченые.

— Не суть важно, — вздохнул старичок. — Пускай будет трис мясом по семь медяков и по три медяка за яблочный.

— Так, все равно ерунда! Все знают, что на базаре первым делом пироги с капустой и картошкой уходят. Мясные только зажиточные берут. А они по рынкам редко ходят.

— Допустим торговец какой у тебя пирог взял… — стараясь сдерживать раздражение произнес Кузьма.

— Так на кой-черт ему у меня пироги брать? Он в харчевню какую зайдет и там под щи пирогом закусит…

Кузьма тяжело вздохнул, глянул на парня и произнес:

— Ладно. Допустим. Какие пироги и по сколько бы ты продал?

— Ну, так… — задумался Максим. — По идее я бы первым делом картошку с капустой продал. Кричал бы погромче, да раздавал их по три медяка. Но только парой. Три за капустный и три за картофельный.

— Почему парой?

— Так, три за капустный никто не даст. Если и дадут, то там теста должно быть много и начинки поболее. А с картошкой и по четыре взяли бы. Вот, чтобы сразу все скинуть, я бы по два и продавал.

Старичок удивленно поднял брови.

— Допустим. А с мясными и яблочными чего бы делал?

— Ну, продать такой — вряд-ли выйдет на рынке. Тут или к вокзалу идти, но если поезда не будет — только пироги завертишь. Надо к харчевням идти. Там, где народу много. Там бы пироги и сбыл. Не густо, конечно, но за шесть копеек можно мясные толкнуть. Яблочные можно было бы и за пять всунуть, но тут как договоришься.

— И сколько бы ты выручил, если бы продал как ты считаешь? — приподнял одну бровь Кузьма.

— Ну, так получается… — парень скосил взгляд в тетрадку и принялся шептать что-то одними губами.

В этот момент в коридоре послышались шаги.

— Кажется это Константин Александрович, — поднялся на ноги старичок и подошел к двери. Он только успел дернуть щеколду, как дверь распахнулась и отбросила его на пол.

— Не дергайся, дедуля, — подскочил к нему невысокий парень с небольшим ножом и приставил к горлу.

В комнату тут же вошел здоровяк и мужчина средних лет. Обведя взглядом комнату, их взгляд остановился на Максе.

— Ты! — указал на него мужчина. — С нами идешь…

Макс хлопнул глазами, глянул на незнакомцев, а затем резко рванул ставни окна.

— Сивый, лови! — кинулся к нему мужчина. Здоровяк было дернулся, но мальчишка не долго думая сиганул с криком в окно.

— ЁПЕРНЫЙ КАРАВАЙ!

* * *

Макс всегда странно ругался.

Нет, не в том смысле, что прям не ругался или старался завуалировать. Просто вот это его «Ёперный», или вот «Чтоб тебе мыши в закваску насрали», или такая идиома: «Прям шило в шило» в качестве удивление, что подходит точь в точь.

Знаете, когда я первый раз услышал его «Ёперный каравай», я действительно был крайне удивлен. И то, что кричали сверху, и то, что смысловая нагрузка такого ругательства для меня был в новинку.

Ну, я и поднял голову,