class="p1">Не только Наталье Милена в тот вечер испортила настроение.

Жена была очень красивой, таких красавиц обычно изображали на портретах позапрошлого века. Глубокий вырез светлого платья обнажал тонкую шею, волосы стягивала красивая, под старину, заколка.

— После этого он до утра от меня не отходил!

Степан вернул планшет.

— Когда Глеб уехал… Я долго ждала, что он вернётся. Мне казалось, что я всё ему прощу, абсолютно всё! Но он не вернулся и даже не позвонил.

— Извини, Наташ. — Степан опять взялся за ручку двери. — Дёрнул тебя в выходные.

Она равнодушно махнула рукой.

Когда он вернулся домой, сын уже проснулся. Пластырь с ножки Надя сняла, порез был почти не виден.

* * *

— Больше не ходи одна к Светлане. — Сворачивая на их улицу, Фёдор притянул Тину к себе.

— Почему? — улыбнулась она.

На неё никто никогда не смотрел так, как Фёдор. Ласково и восхищённо.

Тина таяла под его взглядом.

— Потому что я этого не хочу!

— Ладно. — Она послушно кивнула.

Ей нравилось выполнять его желания.

Раньше она считала, что терпеть не может, когда на неё давят.

— Я всегда буду с тобой!

— Фёдор! Мы скоро разъедемся! — напомнила она.

— Мы не разъедемся!

— Как это? — От удивления Тина остановилась.

— Мне всё равно, где работать. Можно в деревне, можно на Северном полюсе. Нужно только, чтобы интернет был. Но вообще-то я собрался переходить в московское отделение, и мне нужно отгулять скопившиеся отпуска.

— Здорово! — засмеялась Тина. — А то я ломала голову, почему у тебя столько свободного времени.

— И решила, что я мошенник?

Она поднялась на цыпочки и шепнула ему в ухо:

— Мне с тобой хорошо, даже если ты мошенник.

С Борисом они никогда не шептали друг другу глупости. Борис даже шутки ценил умные.

На этот раз их улица не была пустой, по ней катались на велосипедах Филипп и девочка.

Филипп остановился, увидев Тину и Фёдора. Девочка тоже.

— Здравствуйте, — степенно поздоровался мальчик.

— Здравствуйте, — пролепетала его подруга.

— Ты Катя? — улыбнулась Тина. — Филипп мне про тебя рассказывал.

Девочка была чуть ниже Филиппа и очень похожа на свою маму. У неё были такие же чёрные глаза и такие же ямочки на щеках. Она смущённо улыбнулась.

— Кать, иди домой! — повернулся к ней Филипп. — Я сейчас подойду.

Его подруга послушно повела велосипед к калитке.

Сообразительный Фёдор пошёл к своей калитке сам.

— Ты обещала, что мы сходим на кладбище, — напомнил отрок.

— Сходим, — кивнула Тина. — Когда захочешь, тогда и сходим. Можно даже сегодня. Но лучше завтра, на кладбище обычно ходят утром.

— Хорошо, — согласился он. Помолчал, держась за руль. — К нам сегодня учитель приходил.

— Бабушка взяла нового репетитора?

— Да нет! — Филипп поморщился. — Я же говорил, что заниматься буду сам!

Синие глаза посмотрели на Тину с обидой.

— Учитель спрашивал про Марию Дмитриевну. — Филипп зачем-то перешёл на шёпот. — Он её коллега. От кого-то из знакомых узнал, что она со мной занималась. Спрашивал, как прошло занятие и всё такое. Бабушка чуть не забыла рассказать, что в тот день к нам ещё твой Фёдор приходил и Марию Дмитриевну видел, я напомнил. Про рисунки учителю рассказал. Вы не удивляйтесь, если учитель Фёдору позвонит. — Филипп покрутил руль. — Тина, найдут убийцу?

— Надеюсь, что да! — вздохнула Тина. — Ты уже большой, понимаешь, что не всё происходит так, как нам хочется. Но найти убийцу пытаются все. Рано или поздно найдут.

— Твою сестру же не нашли…

— А почему ты решил, что я прекратила поиски?

— Я так не решил.

— Я их не прекратила!

На самом деле она слишком увлеклась Фёдором. Чувствовала себя счастливой и забыла о сестре.

— До завтра! — попрощалась Тина. — Завтра созвонимся и сходим.

Разговор с Филиппом вернул её в реальность. Радость безмятежного счастья уже не была абсолютной.

Радость портило нехорошее предчувствие, что зло где-то рядом и вот-вот настигнет.

Фёдор варил суп из пакетика. Пакетики он купил, когда ходил в магазин без неё.

Такие супы никогда не употребляла не только бабушка, но и Тина.

— Это вкусно, — заверил он, помешивая варево. — Ты знаешь, что человек, который придумал сухую еду, получил Нобелевку?

— Нет, — призналась Тина.

— Получил! — Фёдор разлил суп по тарелкам. — Это единственная еда, которая не портится в Африке. Эта еда спасла от голода миллионы жизней.

— Ты очень умный! — похвалила она. — Просто ходячая энциклопедия! Но мы не в Африке.

Суп оказался съедобный, даже вкусный.

— Почему ты не хочешь, чтобы я ходила к Светлане? — вспомнила Тина, моя тарелки.

Отвечать не хотелось, он помедлил.

— Фёдор!

— Ты говорила, что Светлана когда-то пела и была местной знаменитостью. Я нашёл в Сети её фотки — всегда проверяю информацию. Привычка у меня такая. У неё тогда были длинные светлые волосы.

Тина вытерла руки.

— Пять лет назад кто-то видел рядом с машиной отравившегося таксиста роскошную блондинку, даже сравнил её с известной в городе певицей. А совсем недавно этот кто-то увидел фото дамы на берегу и считает, что она похожа на ту, пятилетней давности.

— Кто тебе это сказал?

Не только он не любил неясностей, Тина тоже.

— Участковый. Полиция пыталась найти даму, но не смогла. Пойдём на реку?

— Пойдём, — кивнула она.

У реки было хорошо. Тёплый мягкий песок ласкал босые ноги. В кудрявой траве у мелких распустившихся цветочков вились шмели.

Жаль только, что вода ещё не позволяла купаться.

Думать о чём-то плохом не хотелось, но не думать не получалось.

— Это мог быть парик. Поэтому и не нашли женщину, — глядя на колышущуюся воду, вздохнула Тина.

* * *

Поговорить с Николаем Валерьевичем было необходимо, и к вечеру захотелось сделать это немедленно. Разговор вряд ли будет приятным, а всё неприятное Степан предпочитал не откладывать.

— Надь, съезжу к Николаю Валерьевичу, — решил Степан, уложив сына. — Мама просила навещать, ему нездоровится.

— Вообще-то это надо делать и без маминых просьб, — улыбнулась жена.

— Надо, — согласился Степан.

Идти до дома старого папиного друга было всего минут пятнадцать, но Степан сел в машину. Сейчас ему было не до пеших прогулок.

Квартиру в новом шестиэтажном кирпичном доме родители Глеба купили лет пятнадцать назад. Завод тогда переживал не лучшие времена, но зарплаты для ведущих специалистов удавалось сохранять.

И тогда, и сейчас квартира по меркам города считалась шикарной. Папа над приятелем посмеивался — у родителей Степана потребности к шикарной жизни никогда не возникало.

Въезд в зелёный двор был перекрыт, пришлось звонить в висевший у ворот домофон.

— Впустите, Николай Валерьевич, — попросил Степан.

Ворота разъехались, он поставил машину на размеченную стоянку, поднялся к папиному другу.

Николай Валерьевич ждал