— Послушайте… Мне звонил мой бывший начальник. Я примерно представляю, что вас интересует. Ни я, ни моя жена не имеем к этому делу никакого отношения!

— Виктор, я ни в чём вас не обвиняю! Просто хочу с вами поговорить. С обоими. — Степан подошёл, чтобы открыть ворота, но снова вернулся к машине. — Скажите, куда подъехать.

Парень подумал.

— А по телефону нельзя? У нас маленькие дети, их не с кем оставить. Могу включить громкую связь, жена сидит рядом.

— Давайте по телефону. — Степан дистанционно открыл ворота, сел за руль. — Почему вы уволились? Перестали нуждаться в деньгах?

В трубке послышался детский голос, женский что-то ответил ребёнку и заговорил в трубку:

— На заводе знали, что кто-то залез в бухгалтерию. Мне сильно повезло: когда это случилось, я была на больничном. Можете проверить. У меня болела старшая дочка, и я с ней сидела. Если бумаги подделали, то без меня. В бухгалтерии тогда кроме Милены никого не было. Самойлова ушла в отпуск, я на больничный.

Жаль, что пара не согласилась встретиться. Лучше бы их видеть, последить за реакцией. Хорошим психологом Степан себя не считал, но знал, что лица и руки скрывают ложь хуже, чем слова.

Словам Гоголевой хотелось верить.

— Почему вы уволились? — теперь он спросил это у неё.

Она замялась, вместо неё ответил муж:

— Я и сам не хотел работать там, где тебя в любой момент могут подставить, и жене не позволил!

— У нас что, часто кого-то подставляют? — поразился Степан.

— Одного раза достаточно! Если бы нам тогда не повезло с больничным, в лучшем случае затаскали бы! Разбирайтесь сами!

— Милена в бухгалтерии ничего не смыслила. — Женский голос неожиданно зазвучал мягче. Наверное, ей не нравилось, что муж грубит. — Это даже я понимала, а у меня тогда большого опыта не было.

В трубке опять зазвенел детский голос.

— И никаких догадок у вас нет? — Внезапно Степан почувствовал, что устал.

Устал оттого, что занимается ерундой.

Расследовать убийства — дело полиции, а о том, чтобы больше никогда себя не подставить, он сумеет позаботиться.

— Нет! — отрезал Гоголев, помолчал и уже без злости добавил: — Доступ к бухгалтерии был только у вас и у Николая Валерьевича. Он тогда ногу сломал, я к нему домой ездил, открыл доступ. Он попросил, и я сделал. Нельзя было?

— Можно.

Папин друг и партнёр имел право доступа ко всем службам. И тогда, и сейчас.

К воротам подошёл Антон, остановился.

— Если что-то вспомните, позвоните! — попросил Степан.

— Позвоним! — хором ответили супруги.

Степан бросил телефон на соседнее сиденье и посмотрел на шурина.

— Ты без машины?

— На машине. — Антон еле заметно улыбнулся. — Это я барышню одну провожал.

Он отступил в сторону, Степан въехал в ворота.

Распустились ещё какие-то цветы, в саду чувствовался слабый тёплый аромат. Степан с удовольствием вдыхал чистый воздух, идя к дому.

12 июня, пятница

Утреннее солнце заливало комнату мягким жёлтым светом.

Фёдор поцеловал Тине один глаз, потом второй.

— Я никогда тебя не забуду, — прошептала она, подвинувшись на его плече.

— Конечно, не забудешь! Я не дам тебе себя забыть. — Он погладил Тину по щеке, прислушался.

Пиликал её телефон. Фёдор нашарил его на тумбочке, протянул девушке.

Звонила Светлана.

Она позвонила не вовремя, Тине хотелось, чтобы Фёдор сказал что-то ещё, такое, отчего светлым начинает казаться не только настоящее, но и будущее.

— Да, Светлана! — отчего-то испуганно ответила она.

— Я, кажется, вспомнила, кому продала ту заколку, — неуверенно сказала женщина.

— Кому? — Тина сжала телефон.

— Могу ошибаться, это давно было.

— Кому, Светлана? — поторопила она.

— Зайди, посмотришь сама! Я, правда, не уверена.

— Хорошо! Можно прямо сейчас?

— Да когда хочешь! Я всё время дома. Муж с дочкой к своим родителям уехал.

Тина положила телефон на тумбочку, объяснила вопросительно смотревшему Фёдору:

— Светлана хочет, чтобы я что-то у неё посмотрела.

— Давай! — великодушно разрешил он и задумчиво добавил, выходя из спальни: — Мне тоже нужно кое-куда зайти.

Стало грустно. Он здесь не потому, что не хочет от неё уезжать, у него просто какие-то дела.

Про его дела Тина спрашивать не стала. Не хочет говорить, и не надо. А новые грустные мысли она постаралась отогнать. У неё и без того грустных мыслей хватало.

Когда Тина спустилась, он уже успел вскипятить чайник. Вместо полноценного завтрака они молча перекусили бутербродами.

Бабушка этого не допустила бы.

— Позвони, когда освободишься. — Фёдор поцеловал её, когда она, захватив сумку, пошла к двери.

Сам он в уличные шорты ещё не переоделся.

— Позвоню, — пообещала Тина.

Идти одной к Светланиному дому было скучно, дорога показалась долгой. «Для таких случаев нужно привести велосипед в порядок», — напомнила себе Тина.

Хозяйка, как и в прошлый раз, увидела её из окна, когда она поднялась на крыльцо, улыбнулась, замахала рукой.

Тина невольно улыбнулась в ответ.

С плохим настроением нужно что-то делать. Она позволяет себе расстраиваться из-за ерунды и не ценит счастливых минут рядом с Фёдором.

— Вот, смотри. — Когда Тина подошла, хозяйка повернула к ней экран ноутбука.

Рядом были две картинки, фотография заколки на тёмном фоне и увеличенный фрагмент Ириного рисунка.

— Похожи?

Заколка на фото была выдержана в вишнёвых тонах. На рисунке тоже.

— Турмалин, — подсказала Светлана.

Совпадало всё. Контур. Даже количество листьев на каждой серебряной ветке.

— Похожи! — пролепетала Тина.

— У меня все работы похожи…

— Но не настолько! — Она села рядом с хозяйкой.

— Тина, я могу ошибаться… — Хозяйка тяжело вздохнула. — Всё-таки несколько лет прошло.

— Вы помните, кому её продали?

Светлана опять вздохнула.

— Двум девушкам. Тогда это занятие у меня было в качестве хобби, регулярно я этим не занималась. В основном через знакомых продавала.

— Девушки тоже были знакомые?

Светлана отрицательно покачала головой.

— Нет, я их не знала. Город у нас маленький, но не настолько, чтобы всех знать. Девушки позвонили, пришли посмотреть работы. Эта заколка, — Светлана кивнула на экран, — была самая дорогая. Турмалин для меня редкий камень. Но девушки выбрали эту. Они покупали кому-то в подарок.

Светлана подвинула к себе ноутбук, поводила по тачпаду.

— Одна из девушек была эта.

С экрана на Тину смотрела учительница забавного Филиппа Мария Дмитриевна Дементьева, которую вчера хоронило полгорода.

— Вторую я совсем не помню, а Марию иногда встречала. Только не знала, как её зовут. Сейчас-то о ней все пишут. Сад, в который дочка ходит, рядом со школой, и мы с Марией изредка там встречались. И я её узнавала, и она меня. Здоровались. Вообще-то, заколку из турмалина я сразу вспомнила, просто хотелось убедиться…

Светлана ещё что-то