экран и удивился, что пальцы не дрожат. На самом деле он внезапно испугался так, что дрожать они были просто обязаны.

— Ты где? — с облегчением выдохнул он, услышав Тинин голос.

— Подхожу к вокзалу.

— Никуда не сворачивай, я иду тебе навстречу!

Он увидел её, подбегая к вокзальной площади, обнял и долго не отпускал.

Они мешали подходящим к вокзалу пешеходам, кто-то толкнул Фёдора в спину тяжёлым рюкзаком.

— Фёдор! — Тина попыталась его отодвинуть.

Отодвинуть себя он не дал, шепнул ей в ухо:

— Я люблю тебя!

Слова вырвались сами, раньше чем он понял, что очень хотел это сказать.

Его опять кто-то задел, Фёдор отступил к краю тротуара.

Он целовал нежную шею, плечи, заглядывал в сияющие ласковые и благодарные глаза, не обращая внимания на прохожих.

Она всё-таки высвободилась.

— Фёдор!

— Скажи что-нибудь, — попросил он.

— Это счастье, что я тебя встретила.

— Да, — подтвердил он и снова её обнял.

Нужно только никуда не пускать её одну. А ещё лучше немедленно отсюда уехать.

Уехать мешало только одно — она не похоронила свою сестру.

Прошлое ещё не могло остаться в прошлом.

* * *

Бывшая бухгалтерша Гоголева позвонила, когда Степан провожал мать.

Он испортил матери настроение. Подозревать сына своего давнего друга в чём-то недостойном ей было противно, и они шли молча.

— Ужасно, но уж пусть лучше это будет Глеб, — проговорила она, прощаясь.

Степан её понимал. Город у них маленький. Страшно прямо сейчас здороваться с тем, кто желал гибели её сыну. А Глеба уже нет.

Треньканье из кармана становилось громче, Степан торопливо вынул телефон.

— Вы просили позвонить, Степан Сергеич, если я что-то вспомню…

— Да. — Он отошёл к краю тротуара.

— Когда Наташа Самойлова уже была в отпуске, а я ещё работала, как-то утром я застала в бухгалтерии сына Николая Валерьевича. Он к нам часто заходил, тогда за Наташей ухаживал. Я ему сказала, что она в отпуске, и он ушёл. Понимаю, это вряд ли имеет значение…

— Спасибо! — Степан пожалел, что не помнит, как зовут девушку. — Спасибо, это имеет значение.

«Николай пытался найти Глебу какое-то место на заводе, — вспомнил Степан, убирая телефон, — но ничего не получилось». Технического образования у Глеба не было, а в рекламе их продукция не нуждается, они не кастрюли делают.

Две девочки лет десяти пронеслись мимо него на самокатах. Он отступил в сторону. Девочки доехали до конца улицы, понеслись назад.

Неожиданно Степану захотелось закончить всё немедленно, сию минуту, чтобы ничто и никогда не мешало радоваться хорошему летнему дню, маленькому сыну, любимым женщинам рядом. Отгоняя подступающую злость, он снова достал телефон.

— Наташа, мне нужно срочно с тобой поговорить! — с нажимом произнёс он в трубку, когда Самойлова ответила.

— Я вас слушаю! — растерялась та.

— Скажи, куда подъехать!

Опять показались девочки на самокатах, только на этот раз они ехали медленно, рядом с ними шла пожилая женщина.

— Но… Мне всё равно.

— Где ты сейчас? — Чтобы отгонять злость, требовалось всё больше усилий.

— Дома, — пролепетала она и назвала адрес.

— Подойду и позвоню! — Он сбросил вызов.

По дороге злость удалось унять. Никто не виноват в том, что только появление Милениного мужа заставило его окунуться в прошлое. Начал бы раньше, сейчас спокойно радовался бы крепкому тылу.

Испуганная Самойлова выскочила из подъезда пятиэтажки. Дворик рядом с её домом был уютный, с цветочками. Клумбами занимался кто-то из жильцов, город денег на это не выделял. Антон сокрушался, что на благоустройство средств не хватает.

— Что-то случилось?

На Наташе был цветастый сарафанчик, на ногах слаксы. В руках телефон и ключи.

— Ничего не случилось, — успокоил Степан, огляделся и подошёл к стоявшей у подъезда лавочке.

— Давайте поднимемся ко мне, — предложила она. Не захотела сидеть с ним на глазах у соседей.

Степану было всё равно, он покорно пошёл за ней на четвёртый этаж.

В маленькой однокомнатной квартире сел на стоявший у двери пуфик.

— Что случилось, Степан Сергеич?

Слаксы она сняла, топталась босиком.

— Наташа… — Смотреть на неё ему не хотелось, и он уставился на висевшую на стене стилизованную подкову. — Глеб увёл деньги со счёта?

Она схватилась рукой за щёку.

Степан тяжело уставился на неё, как следователь на преступницу. Это оказалось противно, у подследственной был слишком затравленный вид.

— Я не знаю! — Она отняла от щеки руку, привалилась спиной к стене. Как ни странно, голос прозвучал твёрдо. — Он не ответил мне, когда я у него об этом спросила.

— Почему вы расстались?

Это было не его дело, но она объяснила:

— Потому что он мне не ответил.

— Наташа, почему ты его заподозрила?

Ему хотелось понять всё, не оставлять тёмных пятен. Они не дадут обо всём этом забыть.

— Он слишком интересовался моей работой. Я не сразу это заметила, а потом, когда всё уже произошло. И ещё, он тогда уговорил меня взять отпуск, хотя смысла в этом не было. Поехать куда-то не предложил, а днём занимался своими делами. Мы только ночевали вместе.

Степан ошибся. Она не была затравленной, просто ей тоже было противно вести этот разговор.

— Но одно я знаю точно — Милену Глеб не убивал! — Наталья сжала губы. — Он провёл ночь со мной.

Степан поднялся.

— В тот вечер мы собрались в кафе: я, Надя, ещё несколько девочек. Маша, кстати, тоже была. Глеб подошёл где-то через час. Он тогда все вечера проводил со мной.

Эти подробности уже не имели значения, и выслушивать их Степану не хотелось.

— До этого к нам подсела Милена. Увидела меня и села рядом. Не упустила случая испортить настроение. Мы с ней к тому времени друг друга терпеть не могли, я даже другую работу себе подыскивала. Было противно ей угождать, я всё-таки не крепостная, а она мне не барыня.

С лестницы донёсся шум, звукоизоляция в доме была так себе.

— Слава богу, долго она не просидела, поболтала немножко, как будто её в нашей компании ждали, и упорхнула. Но настроение мне испортила. Это даже Глеб заметил, он минут за десять до неё подошёл.

«Милена испортила настроение не только ей», — с тоской вспомнил Степан.

— Часов в десять мы разошлись. — Наташа наконец на него посмотрела. — Утром я вышла на работу, а днём вы послали меня за Миленой.

Степан взялся за ручку двери.

— Мы с Глебом расстались только утром. Он Милену не убивал!

Наташа метнулась в комнату, вернулась с планшетом.

— Глеб нас сфоткал, когда мы уже наполовину разошлись. Посмотрите!

На экране по обе стороны от Нади сидели Наталья и Маша. Надя вымученно пыталась улыбнуться, её подруги улыбались весело.