Малкольм снова усмехнулся. Эмберлин поразилась тому, какую маску натянула на лицо, чтобы справиться с его присутствием.

– Позволяю, моя принцесса. Все что угодно, лишь бы ты сохраняла свою ауру таинственности.

Эмберлин склонила голову в поклоне и оттолкнулась от стены, игнорируя взгляд Малкольма, устремленный на нее сквозь маску лиса. Она пробиралась через толпу людей, задержав дыхание, потому что от множества неприятных благоуханий одеколона и духов, смешанных с запахами вина и жареной баранины, ее тошнило. Она не обращала внимания и на сестер, которые смотрели ей вслед.

У нее были более важные заботы, чем соблюдение этикета на великосветском балу. Более важные планы на вечер, чем смакование канапе, поданных на теплых серебряных блюдах, и пузырьки шампанского, лопающиеся у нее на языке.

Сегодня вечером, пока вся аристократия Парлиции пребывала в роковой иллюзии, – за сверкающим фасадом, скрывающим мрачную правду о том, кем на самом деле были Марионетки, – Эмберлин бродила по коридорам Театра Пламени. Сегодня вечером она собиралась поймать таинственную тень, преследующую ее по пятам.

Если она выяснит, что оно такое, если раскроет тайну тени и избавится от нее… то сможет осуществить оставшуюся часть плана.

Малкольм никогда не проснется, никогда не встретит следующее утро.

Эмберлин никогда больше не придется танцевать для него, и больше ни одна девушка не погибнет от его руки.

* * *

Эмберлин наслаждалась наступившей тишиной – смех, яркий свет и музыка остались далеко позади. Она покинула бальный зал, даже не оглядываясь, и ей сразу стало легче, будто с груди свалился камень. Она прошла по уже знакомым коридорам театра, направляясь к своей комнате, проскользнула внутрь – бесшумно, словно призрак, на которого собиралась охотиться.

Эмберлин не остановилась, чтобы перевести дух. Не расслабилась ни на мгновение. Она хотела, чтобы эта ночь поскорее закончилась, хотела прорваться сквозь кошмар и оказаться по ту его сторону. Ей нужно было встретиться лицом к лицу с тем, что следовало по ее стопам.

Она схватила плащ из гардеробного шкафа и облачилась в него, так и не снимая маски с лица. Спрятав под ним керосиновую лампу, она вышла из комнаты.

Эмберлин целеустремленным шагом двигалась сквозь темноту. Свечи в канделябрах, висящих на стенах вдоль коридора, еще никто не зажег, поскольку все работники театра хорошо проводили время в золотой сверкающей клетке, коим сейчас был бальный зал наверху. Эмберлин высоко держала голову, а ее юбки развевались позади. Время от времени она оглядывалась через плечо, но не видела ничего, кроме уходящих вдаль коридоров. Она ускорила шаг, свернула за угол… и почувствовала это. Почувствовала его.

Пристальный взгляд, устремленный на нее из темноты ночи.

Она никак не отреагировала на это ощущение, только нервно сглотнула. Продолжила двигаться вперед, не сбавляя темпа, хотя чувствовала, как кто-то прожигает ей спину. Волосы у нее на затылке стояли дыбом. Когда она не обернулась, чтобы признать факт его присутствия, то уловила, что расстояние между ними сократилось, а воздух изменился, наэлектризовавшись от взволнованности. Таинственный незнакомец был уверен, что его не заметили.

Эмберлин петляла по коридорам до тех пор, пока не нашла то, что искала. Ее сердце колотилось в такт шагам, а в животе разливался обжигающий жар. Грудь тяжело вздымалась и опадала от напряжения и страха. Оказавшись в паре десятков шагов от двери Малкольма, она немного замедлилась. Притворилась, что переводит дыхание, хотя на самом деле прислушивалась к окружавшей ее темноте.

До нее донесся странный шорох. Едва уловимый выдох того, кто не хотел быть услышанным, и этот звук пробудил в ней все чувства. Эмберлин не понимала, преследовал ли ее юноша, призрак или что-то совершенно другое, но он звучал так по-человечески. Она потянулась к ручке двери Малкольма.

Призрак подкрался ближе и наклонился так близко к ней, что Эмберлин почувствовала его дыхание рядом со своим плечом.

Она крутанулась на месте, одновременно зажигая фонарь. Ослепительный луч света пронзил темноту, устремляясь к затаившей дыхание фигуре.

Она едва сдержала крик.

Юноша вскинул руки, закрывая лицо, и быстро, словно вспышка молнии, сорвался с места. Черный плащ развевался у него за спиной, пока он уносился в глубину коридора.

Решимость мгновенно охватила Эмберлин.

– Стой! – крикнула она и бросилась за ним в темноту.

Но фигура не замедлилась. Эмберлин следовала за ним по пятам, пока он несся по коридорам, неожиданно сворачивая за углы и выбирая запутанные маршруты. Эмберлин зарычала на бегу, щурясь, когда он исчез в темноте. Затем из-за угла выскользнул кусочек плаща, и она поняла, что все еще идет по следу.

Он с головокружительной скоростью скрылся в густых покровах ночи. Эмберлин продолжала преследовать призрака, уходя все дальше и глубже в театр, чем когда-либо прежде. Бешено колотящееся сердце словно подгоняло ее. Каблуки стучали по полу, и Эмберлин чувствовала, что ее ноги вот-вот сотрутся в кровь. Но ее это не волновало. Она лишь сильнее стискивала зубы, чтобы превозмочь боль. Эмберлин пробиралась мимо вешалок с театральными костюмами вдоль заброшенных коридоров, перепрыгивала через ящик с брошюрами, который призрак сбросил на пол, чтобы задержать ее.

Она влетела за ним в дверь, которую он пытался захлопнуть за собой, и услышала звон шагов по винтовой лестнице из кованого железа, уходящей в зияющую пасть тьмы.

Эмберлин заколебалась – всего на долю секунды, но этого с лихвой хватило, чтобы сбить ее со следа. Она подобрала юбки одной рукой и бросилась вниз по лестнице. Перескочив через последние несколько ступенек, она приземлилась в комнате, от вида которой у нее перехватило дыхание.

Она остановилась и подняла фонарь. Ее тело тут же заледенело.

Тысячи пар глаз смотрели на нее.

Марионетки. Гротескные марионетки с искривленными конечностями и ввалившимися лицами.

Эмберлин вскрикнула и бросилась вперед, сбивая кукол на пол. В ее глазах вспыхнула ярость непонимания.

– Посмотри на меня! – крикнула она в непроглядную тьму, простиравшуюся за пределами света ее фонаря. Ни ответа, ни эха шагов. Эмберлин сглотнула, чтобы прочистить горло от влажной липкости, витавшей в воздухе, и сосредоточилась. На нее был устремлен потусторонний взгляд. Груда камней словно давила на череп. Это заставляло ее чувствовать себя безумной. Дикой.

Он все еще был там. Все еще наблюдал за ней.

Эмберлин медленно прошла вглубь комнаты, напрягая зрение, чтобы разглядеть все и сразу, и прислушиваясь к чужим шагам. С каждым ее шагом свет фонаря открывал ей все больше пространства.

Она оказалась в заброшенном подвале, где хранился сценический реквизит. Здесь стояли ряды полок с потрескавшимися масками, рулонами и отрезами ткани; на напольных вешалках виднелись забытые, устаревшие