Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Приятно? — заканчивает за меня Дара.
— Вроде того. Да, — сдаюсь я.
— Хочешь, я всё исправлю?
— Каким образом? — недоумеваю я. — Снова явишься ему с объяснениями? Чтобы его окончательно инфаркт схватил?
— Не думаю, Саша, что он убежал от испуга, — мысленно благодарю её за то, что не назвала меня Анной. — Он ведь и не такое видал. Неужели ты думаешь, его так напугает какая-то нечисть вроде меня, что он сбежит? Он ушёл, потому что разочаровался в тебе. Потому что ты скрыла меня. Наверняка Ника ему всё уши прожужжала, как ты помогла ей и как «избавилась» от куклы. Но вот она я. Никуда не делась, понимаешь? Он просто увидел, что ты их обманула и забрала меня себе.
Конечно, я и сама это понимаю. Но от того, что это вслух подтверждает Дара, на душе становится тяжело и горько.
— А ты до этого просто догадалась или… почувствовала его мысли?
— Почуяла его разочарование, — пожимает плечами Дара. — Так я могу попытаться всё исправить?
— Ну-ну, — с хитринкой в голосе отвечает Дара. — Конечно, всё ради бабушки. Я вздыхаю, сражённая её железной логикой. — Ну… Ладно. Попробуй. Не хотелось бы портить отношения с тем, кто защищает мою бабушку.
Я фыркаю и плюхаюсь на кровать, закрывая лицо руками, прячась от всего мира. В голове — оглушительная тишина, а в груди — тяжёлый комок стыда и разочарования в самой себе.
— Я уйду ненадолго. Понаблюдаю за Артёмом. Незаметно, — говорит Дара.
Я поднимаю на неё глаза. Она гладит меня по голове, и её прикосновение, пусть и призрачное, успокаивает вихрь мыслей. Мне даже кажется, что я чувствую лёгкую прохладу её пальцев в волосах. Но стоит мне моргнуть — и её уже нет. Будь что будет.
Пока рядом ни бабушки, ни Дары, нужно чем-то занять себя. Решаю разобрать косметичку, слегка подкраситься к празднику, разгладить платье на стуле, чтобы не помялось. Вспоминаю о маме и беру в руки телефон. Аккумулятор севший.
В этой атмосфере старинного быта телефон кажется инородным предметом, я уже успела забыть, как он лежит в руке. Кукла Дары ощущается куда естественнее, чем это устройство, которое сейчас завибрировало, едва я подключила его к зарядке. На экране — новые сообщения от мамы.
«Ты давно не звонила. Как у тебя там дела?»
«Мы с папой видели дельфинов!» — и ниже фото.
Они выглядят такими счастливыми, что мне не хочется звонить сейчас, прерывать их отдых. Набираю сообщение:
«Всё отлично! Сегодня всей деревней празднуем Купалу!»
И добавляю пару смешных смайликов для убедительности.
Сообщения отправляются мучительно долго. Я ношусь по комнате, поднимаю телефон к потолку, встаю на кровать в тщетной попытке поймать хоть одну заветную палочку связи, и в этот самый момент вижу его. В доме напротив Артём сидит за своим столом и смотрит прямо в мою сторону. Наши взгляды сталкиваются на секунду — и он резко, почти сердито, дёргает за шторку и та с шелестом закрывает окно.
Я бы и сама на себя злилась. Вот только бы он Нике не рассказал всё раньше времени. От одной этой мысли сердце сжимается в тугой комок. Я с болью понимаю, как сильно за эти дни привязалась к новым друзьям. А его холодность, этот немой укор задвинутой шторки, ощущается как пощёчина. Становится горько, обидно и по-детски несправедливо.
И тут меня осеняет. После всего, что случилось — разговоров с духами, жутких видений, найденной заколдованной куклы, — меня почему-то больше волнует, что обо мне подумает этот угрюмый парень из дома напротив. Не древняя магия, не тайны рода, а простая, будничная обида. Со мной явно что-то не так.
Я должна чувствовать груз своей силы, трепетать перед открывшимися тайнами! А вместо этого ловлю себя на мысли, что самый страшный кошмар сейчас — это не гнев потусторонних сил, а то, что сегодня вечером Ника и Артём будут на меня коситься и проходить мимо. Может, магия и сила — это не про разговоры с мёртвыми, а про то, чтобы оставаться собой, когда мир переворачивается с ног на голову? Или я просто ещё слишком глупа и мала для всего этого?
А раз глупа, значит, нужно становиться умнее. Ну, конечно же, дневник! Надо было прочесть его в первый же день, а не тогда, когда меня уже захлестнули эмоции и я не знаю, куда себя деть.
Я открываю потрёпанную обложку на первой странице, там, где уже читала слова, что помогли найти Дару.
«Правильное намерение — верный путь к успеху в любом деле. Но лишь добрые дела получают поддержку Высших Сил, а потому и удаются чаще прочих…»
Интересно. Я вспоминаю рассказ Дары о том мужчине, что осквернил её чёрной магией. Но как тогда у него это получилось? Что именно он сделал с её помощью? И главное — получилось ли у него то, что он намеревался сделать?
Перелистываю страницу, и дыхание замирает. Это уже не сухие наставления — передо мной оживает голос прабабушки Ярославы.
«С соседями опять поругались — до хрипоты, проклятьями бросались. А ночью печь взбунтовалась. Выстрелила углём, да так, что скатерть опалила. Бабка вздохнула, сказала: «Это неспроста. Сварог слушает, когда люди зло друг на друга копят». Я пригляделась — опалина на ткани в узор сложилась, будто руна какая. Не простая гарь, а знак. Чувствую в костях: это Сварог предупреждает. У него правда простая: ударишь молотом — не знаешь, куда искры полетят.»
А я-то думала, что тут одни заговоры и рецепты… Пальцы сжимают потрёпанную обложку крепче. Это же настоящая жизнь, вписанная между строк.
…«Огонь-Сварог.
С ним сложнее всего. Он не просто даёт силу — он её требует. Его дар — это не тепло очага, а ярость костра, что сжигает всё отжившее. С ним не договоришься, его можно лишь направить. Мы черпаем его силу не через просьбы, а через действие. Разжигаешь ритуальный костёр на перекрёстке, вкладываешь в пламя своё намерение — будь то очищение, защита или уничтожение скверны. Огонь забирает жертву — старую вещь, прядь волос, наговорённую куклу — и обращает её в пепел и дым. Сила Сварога — это сила мгновенного и необратимого превращения. Но подпускать его к сердцу надолго опасно — выжжет душу, оставит один пепел. Он — дитя Неба, и ему чужды медленные ритмы земли.»
По телу разливается волна трепета. Это не страх — это узнавание. Словно нашла потерянную часть самой
