Две души - Лана Фурман

Лана Фурман

Красная Грива. Две души

Глава 1. Четвёрка Жезлов

Если лето принадлежит Красной Гриве, то зима в городе — мой тихий рай. Снег хлопьями, огни гирлянд, ранние сумерки. Люблю вечерние прогулки, даже несмотря на слякоть под ногами.

Заснеженная, почти безлюдная улица на окраине города убаюкивает своей тишиной. Дара, как всегда, рядом. Она шагает, но босые ноги не касаются земли — очертания стоп тают в сантиметре от снега, ведь земная твердь не для неё. Сейчас я точно знаю: она — дитя Сварога, а Земля — чужая для неё стихия. Эти силы не враждуют, но противоположны: от снега под ногами веет холодом, а от Дары — всегда исходит тепло.

Мысли прерывает одинокая сгорбленная фигура в сером пальто. Она поворачивает прямо на проезжую часть, где нет перехода. На секунду теряюсь, не понимая, а Дара уже смотрит на меня, в ожидании моего решения.

— Стойте! — поскальзываюсь, но делаю рывок вперёд. Фигура замирает в самом центре проезжей части, не замечая несущихся на неё машин.

Не решаюсь выскочить на дорогу, только кричу изо всех сил:

— Уйдите с дороги! — Сердце колотится в предчувствии беды.

С поворота вылетает машина. Я замираю с открытым ртом, в голове проносятся варианты: броситься под колёса? Истерично махать водителю, чтобы остановился? Но в этот момент незнакомка оборачивается — и я вижу лицо старушки, которая улыбается мне. А в следующий миг машина проходит насквозь, как через дымку. Призрачная старушка так и остаётся на своём месте.

Сначала мозг отказывается осознавать произошедшее, но через пару секунд накатывает волна облегчения. Я снова не распознала, что передо мной не живой человек. Призрак смотрит на нас с Дарой, кивает и продолжает свой путь, медленно удаляясь по другой стороне улицы.

У меня подкашиваются ноги от страха, который сейчас уходит, оставляя слабость в теле. Дара всегда знает, когда нужно действовать. Почувствовав мою дрожь, она прикладывает ладонь к моей груди — и всего за несколько секунд тревога отступает, сменяясь привычным теплом.

Она почти не говорит. С того дня, как я забрала её из развалин, Дара произнесла всего несколько слов.

«Кошка». Это было первое. Спустя недели две после возвращения из Красной Гривы, когда я выходила из подъезда, она увидела соседского кота. Я тогда обрадовалась, думала, что она теперь заговорит, как раньше. Но она снова молчала.

«Неприемлемо». Это случилось осенью, на уроке физики. В окно был виден мужчина, который справлял нужду прямо у дерева, под которым на перемене сидели две девочки с учебниками. Дара, сложив руки на груди, чётко произнесла: «Неприемлемо».

«Анна». Это она сказала однажды перед сном, заметив родимое пятно у меня на бедре, пока я переодевалась. С тех пор — ни слова.

В глазах Дары читается понимание, куда более глубокое, чем простое знание. Она не говорит, но всё видит — и окружающий мир, и то, что скрыто внутри людей. Мне не приходится гадать о её мыслях — мы связаны тоньше слов.

Она не только помогает справляться с тяжёлыми эмоциями, страхами, сомнениями. Дара чувствует опасность издалека. Поэтому я не боюсь гулять одна, даже в парке поздним вечером. Ей не нужно ничего говорить: она либо мягко направляет меня в сторону, либо во мне вдруг рождается её тревога.

Однажды, во время очередной прогулки, я внезапно почувствовала ледяной ужас — беспричинный, сжимающий горло. Обернувшись к Даре, я встретила её пристальный взгляд и безмолвный приказ свернуть в ближайший переулок. И лишь отойдя на приличное расстояние, услышала оглушительный грохот. С той улицы, где я только что стояла, доносились визг шин и пьяные крики — машина с подвыпившей компанией врезалась в столб как раз в том месте, откуда Дара отвела меня за несколько мгновений до аварии.

* * *

Школьная столовая. Оглушительный шум, хлебные мякиши, пулей пролетающие над головами. Моё самое нелюбимое место в школе. Воздух пропитан запахом жирного борща и дешёвых сосисок. Видно, что всем остальным здесь весело, а я своей эмпатией впитываю в себя весь этот коктейль из чужих энергий — восторг, скуку, злость, гормональный всплеск. Мне не хочется выглядеть странной, отдаляться от своих подруг, поэтому я регулярно следую за ними в это ненавистное пекло. Правда, потом приходится подолгу гулять в полном одиночестве, чтобы по кусочкам собрать себя заново.

— Ну что, как там твой загадочный художник? — спрашивает Полина, как всегда, с нарочитой невинностью, но в глазах — живой, неподдельный интерес. Её вообще интересуют любые отношения, если они касаются темы любви, романтики или флирта. Для неё это лучший сериал.

— Как обычно, пишет мне, рисует меня — отвечаю, отодвигая тарелку с остывшим супом.

— Отношения с художником, — протягивает Поля, снимая свою ветровку и бросая её на спинку стула. Она не замечает, как рядом со мной, вернее с Дарой, всем становится жарко, и они один за другим снимают верхнюю одежду, хотя те, кто сидят чуть дальше, могут ежиться от холода и зябко потирать руки.

Дара в таком месте никогда не проявляется, слишком людно. Не рискует. Ведь мы не знаем, кто может обладать способностями видеть её. Она здесь — лишь смутное давление в воздухе, сдвиг в температуре и моё внутреннее знание, что я не одна.

— Так вы виделись на прошлых выходных? — не унимается Поля, заглядывая мне в глаза.

— Виделись, правда недолго, — отпиваю глоток удивительно вкусного компота из стеклянного стакана. Сладкая прохлада разливается по горлу, на мгновение смывая вкус столовской пищи.

— А чего так? — Поля делает то же самое и оценивающе разглядывает стакан, будто пытаясь определить секрет рецепта.

— У него слишком много домашки. Они там всей общагой по ночам рисуют, лишь бы успеть всё сдать. Это он ещё сильно подставился, выделив мне всего пару часов на встречу. И то, полтора из них мы просто бродили по снежному парку, общались.

— Целовались? — Вопрос Полины, заданный с невозмутимым видом, заставляет меня подавиться вкуснейшим компотом. Он идет не в то горло, вызывая приступ кашля.

— Всё-то тебе надо знать, сплетница! — я заливаюсь смехом, краснея и откашливаясь одновременно, а её хитрющая улыбка на загорелом лице становится ещё шире от моей реакции. Она добилась своего, выудила ещё одну крупицу из моего личного романа для своей коллекции.

Громкий взрыв смеха с другого конца столовой заставляет нас обеих повернуться. Кажется, сегодня здесь народу куда больше, чем обычно.