— Но почему сейчас она такая… — я подбираю слово.

— Заброшенная? — подсказывает бабушка, и я киваю. — Всё от людей зависит, Шурочка. Чем чище душой…

— …тем щедрее природа, — заканчиваю я её любимую присказку.

— Дом Петровны, между прочим, был когда-то самым большим и красивым во всей деревне.

Я раскрываю рот от изумления. Её покосившаяся изба казалась мне просто убогой и старой.

— Да-да, Шурочка. Её предки ещё с Еремеем соседствовали. Но что-то в роду пошло не так. У прадеда Петровны был младший брат, которому наследство не досталось — дом перешёл к старшему. А младшего зависть заела, вот он и обратился к тёмным силам. Они и помогли.

— Как?

— Старшего брата до сумасшествия довели. Совсем обезумел бедняга, наскочил на вилы в амбаре.

— Ой… — по спине пробежал холодок. — А что с младшим стало? — спрашиваю, уже догадываясь, что такая плата не остаётся без последствий.

— Ох, Шурочка… Дом-то ему перешёл. Красивый, с самым большим наделом. Да только всё это богатство он вмиг растерял. И скотина подохла, и земля засохла. А дом от сырости да небрежения на глазах ветшал. Высшие силы покарали его за содеянное. Умер он в тяжкой болезни, и никто из родни ему в последний путь даже стакана воды не поднёс.

— И теперь его потомки расплачиваются? Потому и дом у них самый убогий?

— И это тоже. А ещё — из поколения в поколение тянется шлейф той несправедливости, утраты. А в придачу — пьянство да зависть.

— К чему зависть?

— Да к соседям, у которых дома крепкие, хозяйство ладное. А у них всё вянет да гибнет.

— Так почему бы им не переехать?

— Хах, — бабушку рассмешила моя наивность. — Опять забываешь, что всё от человека идёт. Куда бы они ни переехали, свою беду с собой прихватят.

— Ну да… И к ведьме за помощью не пойдут, потому что уверены, что это она их и сглазила.

— Верно, — с лёгкой грустью говорит бабушка. — Предлагала я им свою помощь, хотела упросить Сварога и Мать-Землю дать им шанс на исправление. Да без их собственного, искреннего согласия и без прощения грехов предков ничего не выйдет. Вот и живут они в злобе да горечи. А за ними и почти вся улица по той же стезе пошла.

К этому моменту я наконец доплетаю венок, но понимаю, что с его пёстрыми цветами иван-да-марьи он больше подойдёт Нике — яркий и контрастный, как она сама. Аккуратно откладываю его в сторону и принимаюсь за новый, на этот раз из нежных ромашек и ажурного папоротника — такой больше по душе мне.

Глава 14. Подарок с предсказанием

Ника

Вот она, синяя машина! Мамина! Несусь со всех ног, по пути роняю шлёпанец, пробегаю босиком пару метров по раскалённой земле — и только потом до мозга доходит: что-то не так. Разворачиваюсь, подбираю его и мчусь дальше, уже разутая, с полотенцем на плече и шлёпанцем в руке.

Мама выходит из машины. Выглядит всегда как королева. Светлые локоны, простое коричневое платье на бретельках, элегантные сабо. Увидев меня, она расставляет руки, и я влетаю в её объятия, вжимаясь в знакомый запах дорогих духов. А я-то вся пропахла речной водой. Две недели прошло! А ведь она обещала приезжать каждые выходные.

Из дома выходит папа. Они с мамой обмениваются кивками. И всё? Кивками? Столько времени не виделись! Можно было хотя бы обняться, как нормальные люди, а не как коллеги, случайно встретившиеся у лифта. Ладно, не буду портить себе настроение.

— Ты с нами пойдёшь сегодня к костру? На Ивана Купалу! — спрашиваю, переминаясь с ноги на ногу. Правая ступня ноет — наступила на какой-то острый камень, пока бежала.

— Это же ночью? — она открывает багажник, извлекает свои сумки. Папа молча подхватывает их и несёт в дом.

— Ну да! Говорят, будет очень весело!

— Может, и пойду, если успею отдохнуть. Завтра у меня с утра онлайн-встреча.

Киваю, делая понимающее лицо. Звонки для психолога — вынужденная мера. Хорошо хоть, папа «тарелку» успел поставить, а то бы ей пришлось на холм карабкаться за связью даже в грозу или сильный ветер.

— А это тебе, — мама достаёт из сумки маленькую, изящную коробочку и протягивает мне с той мягкой улыбкой, которая появляется, когда она готовит сюрприз.

— Что это? — нацепляю шлёпанец на руку, хватаю коробочку и уже по форме догадываюсь. Сердце замирает. — Таро?

Она кивает, и я вижу, как ей самой приятно наблюдать за моей реакцией.

Это не просто карты. Это шедевр! Колода в цветочном стиле с золотым тиснением, такая нежная и красивая, что дух захватывает. Моя первая собственная колода! Я же только в интернете значения изучала, а она один раз спросила, чем я увлеклась, и вот — запомнила! Восторг разливается по мне тёплой волной.

— Я сейчас же к Саше сбегаю! Она будет первой, кому я погадаю! — разворачиваюсь в сторону её дома, забыв, что на мне один шлёпанец, а вторая нога босая.

— Ника, подожди! — окликает мама. — Ты хотя бы оденься! На улице жарко, но это же не повод разгуливать в купальнике и босиком.

Ой, точно. Забыла. Вспоминаю, что и Саша сейчас на речке, вряд ли она успела бы появиться дома раньше.

Врываюсь в комнату — и тут же теряю фокус. Карты! Нужно их рассмотреть! Хватаю колоду, листаю, вглядываюсь в узоры. Открываю шкаф, и взгляд разбегается. Что надеть? Желтое? Нет, уже пора наряд праздничный подбирать. Может, платье? Решаю перебрать половину гардероба, пока не найду самое-самое. Карты тем временем лежат на кровати, и я то и дело на них поглядываю, мысленно уже делая расклад для Саши.

Надеваю белую длинную юбку и рубашку с рюшами — а они жутко помятые. Нужно погладить. Начинаю искать утюг, забыв, куда его засунула в прошлый раз. Нахожу под кроватью. Включаю, стараюсь не отвлекаться, глажу прямо на матрасе — гладильной доски у меня всё равно нет. Мысленно ругаю себя: в прошлый раз я забыла выключить утюг, и он простоял так целый день. Хорошо, что ничего не загорелось, и папа не заметил, а то бы снова лекцию о моей невнимательности читал. Я правда стараюсь быть собраннее, но чем сильнее стараюсь, тем быстрее мысли разбегаются, как тараканы. Мама советует глубоко дышать и держать фокус на одном. Но у меня не получается. Только начинаю — вдох… выдох… — и вдруг мысль соскальзывает: «Стоп, а ведь слова "вдох" и "вход" — почти одинаковые. Меняешь