Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Саш, скажи честно — она опасна? — в её голосе слышится мольба.
Смотрю ей прямо в глаза:
— Для нас — нет. Она на моей стороне.
Ника тяжело вздыхает, и в этом вздохе — вся её прошлая боль.
— Главное, чтобы не повторилось… того, что было со мной.
Я хорошо помню её историю — как она заболела, когда нашла куклу. Но я не чувствую, чтобы Дара забирала мои силы. Скорее наоборот — с ней я становлюсь сильнее. Может, всё дело в этой… ведьминской крови, а Ника — обычный человек.
— Ээээх!
Мы вздрагиваем и оборачиваемся к костру. Оттуда несутся оглушительные возгласы и смех. Люди, взявшись за руки, с разбега прыгают через огонь. Веселье в самом разгаре, а мы застыли в тени, словно призраки.
— Хочешь вернуться? — спрашиваю я.
— Хочу, чтобы меня наконец ничего не беспокоило, — она многозначительно смотрит куда-то в темноту, и её слова повисают в воздухе загадкой.
— Что это значит?
— А почему Дара с Артёмом? — парирует она, уходя от ответа.
Приходится выкладывать правду, как есть.
— Ну… Артём её увидел и… испугался, наверное. А потом разозлился на меня за то, что скрыла от вас правду о Даре. Оно и понятно, я бы на его месте тоже взбесилась, — пожимаю плечами, стараясь казаться спокойнее, чем есть на самом деле. — Дара обещала ситуацию исправить.
Ника смотрит на меня, широко раскрыв глаза.
— Если бы Дара пришла ко мне «исправлять ситуацию»… — она поднимает руки, изображая в воздухе кавычки, и её голос заметно дрожит, — я бы сбежала из деревни, и ноги моей здесь больше не было. А Артём не пришёл на праздник! Это подозрительно. Вдруг она уже что-то натворила?
И тут до меня доходит: она права. Эта неопределённость сводит с ума. Пора заканчивать с догадками.
— Надо их найти.
Ника глубоко вдыхает, словно набираясь храбрости для встречи со старым кошмаром, и кивает. Мы поворачиваемся спиной к свету и гомону костра, отыскивая глазами тропинку, что ведёт обратно — в сторону нашей улицы и дома с тигром на воротах.
В доме Артёма — ни души. Окна тёмные и слепые, лишь где-то вдалеке лает собака, да сверчки стрекочут в придорожной траве. Его мама с Марком были на празднике, значит, дома мог быть только Артём.
Мы с Никой переглядываемся. В её взгляде читается то же недоумение.
— Думаешь, стоит проверить… заперта ли дверь? — тихо бросает она.
Толкаем калитку — та скрипит, но подаётся. Впервые оказываюсь в их дворе. Под ногами хрустит гравий, в воздухе пахнет мокрым деревом и полынью. Подходим к самой двери. Замка нет, но протянуть руку и толкнуть створку не решаемся. Стоим как вкопанные. Странное это дело — входить в чужой дом, когда хозяев нет.
— Может… используешь своё ведьмино чутьё? — Ника касается моего локтя. — Глядишь, и заходить не придётся.
Я хмурюсь, но закрываю глаза, стараясь отсечь всё лишнее. Постепенно внешний шум отступает, и в образовавшейся тишине я начинаю ловить лёгкую вибрацию, похожую на приглушённый звон.
А затем знакомый голос пробивается сквозь тишину, будто доносится издалека:
Хочешь подсказку, Саша? Смотри, где нас искать…
И вдруг вижу: заброшенный дом Петровны. По дороге к нему идёт Артём, а рядом, едва касаясь земли, парит Дара. Она оборачивается в мою сторону, и на её губах появляется хитрая улыбка. Сердце замирает — она что-то задумала.
— Нам нужно к дому Петровны! Скорее! — разрываю тишину криком. — Боюсь, может случиться что-то ужасное.
Не говоря ни слова, Ника срывается с места, и я бегу следом. Мы петляем по каким-то знакомым только ей тропам, дыхание сбивается, но останавливаться нельзя. Свернув на Кузнечную, я чувствую — Дара близко. Ускоряю шаг, теперь полностью доверяясь внутреннему компасу.
Подойдя к дому, замечаем тусклый свет в окнах. Прислушиваемся. Тишина. Я чувствую, что Дара где-то рядом — и явно не одна. Зачем она привела Артёма в это место? Паника накатывает волной, руки начинают дрожать. Что-то идёт не так.
Внезапно из дома доносится дикий мужской крик: «Аааа, демоны!» — и тут же раздаётся оглушительный треск стекла. Следом — глухой удар. Дверь распахивается, и на пороге появляется Артём. Он с такой силой захлопывает калитку, что та срывается с петель. Останавливается посередине дороги и с отвращением бросает в пустоту:
— И ради этого ты меня притащила? Да они уже не люди! Жалкое зрелище. — Он сплёвывает, словно пытаясь избавиться от скверны.
Увидев нас, он замирает, а поймав наши испуганные взгляды, добавляет уже хрипло, но твёрдо:
— С ними говорить — только время терять. Одно пьяное отребье.
Он выходит на дорогу, а из калитки появляется мужчина, на вид лет тридцати пяти, лицо измождённое, землистого оттенка, светлые волосы одуванчиком торчат из-под кепки. Должно быть, Матвей. Он с ненавистью окидывает взглядом сломанную калитку, потом его помутневшие глаза скользят по нам и застревают на мне. Палец дрожит в воздухе, когда он тычет в мою сторону:
— Ааа… Внучка ведьмы пожаловала! Дьявольское отродье! Хоть извинишься, что твоя бабка отца моего извела?
Я каменею от такой наглости, но не успеваю найти слов. Артём движется стремительно, словно пелена гнева застилает ему глаза. Одним рывком я останавливаю его, дёрнув за плечо. Он оборачивается, и его взгляд лишь слегка смягчается.
В этот момент пьяный Матвей, словно разъярённый бык, делает выпад в нашу сторону. Его лицо перекошено яростью, пальцы сжаты в кулаки. Артём делает шаг вперёд, подставляя себя под удар.
— Господи, помилуй! — Ника в ужасе закрывает лицо руками.
— Не сегодня. — Раздаётся за моей спиной знакомый голос.
Оборачиваюсь — Дара стоит с закрытыми глазами, её лицо серьёзно и сосредоточено. Я чувствую, как её ладонь касается моей спины между лопаток.
Матвей вдруг замирает на пол пути от нас. Его взгляд прикован к чему-то позади меня. Пьяная ярость на его лице сменяется животным ужасом, он пятится назад, тыча дрожащим пальцем в воздух за моей спиной.
— Чтоб ты пропала… нечисть… — сипит он, глаза выпучены.
Прикосновение Дары к моей спине — словно молот, бьющий в наковальню. Через меня в землю устремляется мощная волна, и я чувствую, как она возвращается обратной отдачей…
И тут же из окна дома Матвея вырываются первые языки пламени. Дым густеет на глазах.
— В доме кто-то есть?! — в панике кричу, поворачиваю голову в сторону Дары.
Она качает головой, её глаза по-прежнему закрыты.
— Кроме Матвея — все на празднике. Как удобно, правда?
Оборачиваюсь к друзьям — их
