Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Матвея, кажется, уже никто не волнует. Он прижат к забору, бормочет что-то бессвязное, не отрывая испуганного взгляда от того места, где стоит Дара.
— Артём, отведи его подальше от забора, — говорю я, глядя на бушующее пламя. И тут же слышу свой собственный голос, но слова выходят какими-то чужими, глубокими: — Огонь должен забрать то, что ему причитается…
«Забрать то, что ему причитается?» — эхом отзывается во мне моя же фраза. Я бы никогда так не сказала.
Реальность теряет чёткость, как старая фотография. Треск огня становится далёким эхом, а крики — чужими голосами из другого измерения. Внешний мир отдалился, уступив место видениям. Я не могу оторвать взгляд от бушующего пламени. Оно уже почти целиком поглотило дом, и эта дикая, неукротимая сила завораживает. Глубоко вдыхаю, и едкий запах дыма, кажется мне не ядовитым, а опьяняющим. Внутри разливается густое, как мёд, тепло. Оно пульсирует в висках, наполняя каждую жилку, и я закрываю глаза.
Передо мной проплывают образы: мелькает моё отражение — но черты чужие, взрослее, волосы заплетены иначе; затем костры в бескрайнем поле; тёмный дом среди вековых сосен; и наконец Дара — совсем другая, с чистым, ясным взглядом, в светлом одеянии, что развевается на ветру у порога того самого дома.
Открываю глаза — Дара стоит прямо передо мной, её бездонный взгляд пронизывает меня насквозь:
— Растёшь не по дням, а по часам, Анна.
Она снова называет меня чужим именем, и это, словно удар хлыста, возвращает в реальность. Ритм сбивается, тёплая волна внутри застывает и оборачивается ледяным ужасом. Пожар! Он же может перекинуться на соседние дома!
— Телефон у кого-то есть? Нужно вызвать пожарных! — почти кричу я, хватая Нику за руку.
Ника смотрит на меня непонимающим взглядом, её лицо бледное:
— Я же только что звонила, ты что, не слышала? Будут минут через двадцать, из соседнего посёлка едут.
— Дьявольское отродье! Это ты подожгла! — стонет Матвей, стоя напротив своего горящего дома. — Пока тебя не было, всё было спокойно!
Но на него уже никто не обращает внимания. Все мы, даже не сговариваясь, понимаем: в эту особенную ночь древние силы восстали, чтобы вершить свой суд. А я чувствую, что стала невольным проводником их возмездия.
Глава 16. Башня
XVI Старший Аркан
Молния пробивает каменную кладку иллюзий.
Крушение — не конец, а единственный путь к свободе.
Вам больше некуда прятаться. Осталось только упасть — и начать всё сначала.
— Вот тебе и Башня, — произносит Ника, когда мы отходим от горящего дома, уже слыша вдали первые звуки пожарной сирены.
— Надеюсь, это к лучшему, — тихо отвечаю, оглядываясь на полыхающий огонь.
Люди, заметив пожар, начали собираться у горящего дома, поэтому нам пришлось уйти по краю леса, чтобы избежать лишних вопросов. Конечно, Матвей наверняка всем расскажет, что это я подожгла его дом, но сомневаюсь, что все ему поверят. Артём уверен — бабушку и меня большинство жителей поддержит, ведь Петровна с сыном никогда не отличались примерным поведением.
Дара молча следует за нами по тёмной тропе — она явно насладилась зрелищем пожара. Впрочем, как и я. Друзья её не видят, и меня гложет вопрос: как вообще Дара общалась с Артёмом? Говорила с ним или просто подтолкнула прийти к дому Матвея? Мысль о том, что она могла заставить его сделать что-то против воли, заставляет сжаться. Но Дара, словно чувствуя это, тут же забирает мой страх, оставляя внутри лишь пустую, звенящую тишину.
— Так мы… будем обсуждать то, что случилось? — Ника идёт впереди, закинув венок на плечо, как модную сумочку. Свой я несу в руке, цветы уже поникли.
— Я не хочу ничего скрывать, — начинаю я осторожно. — Но я и сама не всё понимаю. Может… Может, Дара объяснит.
— Я? — раздаётся её голос, и по лицам друзей я понимаю — на этот раз его слышат все. Ника замирает, и по её лицу пробегает тень злости.
— Да, ты! — она резко поворачивается к пустоте позади меня, хотя Дара стоит совсем рядом, внимательно изучая её. — Объясни, что такого ты нашептала моей бабушке, а потом и Саше, что тебя до сих пор не сожгли на костре?!
Артём, застывший в нескольких шагах позади Ники, молчит. Наши взгляды встречаются — и между нами возникает немой диалог, отчаянная попытка нащупать ту невидимую связь, что появилась до её крушения…
— Как приятно, что меня наконец слышат… Хотя бы в эту ночь. — Дара улыбается, и в её улыбке что-то колючее. — Огонь всегда находит тех, кто заслужил его поцелуй. А раз я до сих пор не сгорела… может, и не заслужила? Или вы считаете, что любая душа, познавшая жизнь, не цеплялась бы за неё до последнего? Уверена, на моём месте вы поступили бы так же.
— И поэтому, когда я тебя нашла, ты вцепилась в меня, как пиявка? Чтобы продлить своё существование за мой счёт? — Ника делает шаг вперёд, её голос дрожит от гнева и боли. — А если бы я тогда не выжила?
Дара молчит несколько секунд, в её глазах мелькает что-то древнее и безразличное.
— Все умирают. Конец человеческой жизни — не конец всего. А у меня жизнь всего одна, мне не переродиться.
— Блеск! — Ника резко поворачивается, и мы снова идём по тропе. Теперь уже в гнетущем молчании, в котором повисли все наши невысказанные обиды и страхи.
Только выйдя на пляж, где мы были ещё утром, я поняла, куда вела эта тропинка. До дома совсем недалеко — свернуть левее, пройти лесок, и вот он, бабушкин забор. Но мы останавливаемся, завороженные. Река блестит жидким серебром, и от этого зрелища невозможно отвести взгляд. В воде качаются маленькие тёмные точки — венки. Кто-то из жителей успел запустить их ещё до пожара.
Мы с Никой, как под гипнозом, подходим к самой кромке воды. Я сжимаю в руке свой венок — он кажется чем-то живым, хранящим тепло ладоней и отголоски хоровода. Не зная заговорных слов, я наклоняюсь и мысленно шепчу своё самое заветное желание — о мире, о защите для бабушки, о том, чтобы эта ночь что-то изменила к лучшему. Затем осторожно опускаю венок на тёмную воду. Он качается на мелкой ряби, словно кланяется реке, и течение медленно подхватывает его.
Ника делает то же самое, и вот уже два венка плывут рядом, унося с собой всё старое
