Он выбросит их в костер на заднем дворе. Или хуже. Задушит меня мягкими хлопковыми штанами для отдыха. Какая смерть.

«Он возненавидит их и скажет, что я нелепа, потому что дарю эквивалент дешевой туалетной бумаги мужчине, который, возможно, подтирается шелком».

Куинн прочищает горло, и я выглядываю из-за пальцев. Ее глаза большие и влажные, ладонь лежит на груди. Она заставляет меня нервничать.

— Если ты заставишь этого раздражающе красивого мужчину надеть серые спортивные штаны и сфотографируешь… — она делает паузу и обдумывает предложение. — Я дам тебе абонемент на бесплатный кофе на…

Я разражаюсь смехом. Она ведет себя так нелепо, как я мечтала в юности. Мне это нравится, и впервые мне не нужно себя сдерживать.

— Слушай, Элиза! — она нависает над маленьким столиком. — Элиза! На год!

Эта ненормальная хлопает по фартуку и достает блокнот.

— Я напишу это письменно. Без шуток.

У меня наворачиваются слезы.

— Обещаю тебе. Если я не умру от штаноцида, я угощу тебя этим зрелищем, — я смахиваю упавшую слезу, дрожа. — Жди сообщения. Тебе лучше поторопиться и поглазеть на него вживую, во всей красе, — я едва могу закончить предложение между приступами смеха.

Теперь мы хихикаем, как две подростка, и я никогда не чувствовала себя такой легкой и беззаботной.

По пути обратно в хижину я смотрю на пакет с покупками, невинно лежащий на пассажирском сиденье, и продолжаю сомневаться. Это глупо. Это просто штаны. Я отдам их Картеру, и он может носить их или нет.

Хотя я надеюсь, что он будет.

Я нахожу его за чтением на заднем крыльце, откинувшимся на стуле, длинные ноги вытянуты на перилах. Он мог бы быть моделью для журнала Reader's Digest, раздела о стиле жизни.

— Да?

Его низкий голос выводит меня из транса, и смелость отдать ему то, что я купила, рассеивается в вечернем ветерке.

Мое молчание, должно быть, раздражает его, и он с грохотом кладет раскрытую книгу на стол.

— Что случилось, Элиза?

Он произносит мое имя своим глубоким аристократическим голосом, вызывая мурашки под кожей, и в момент полного безумия я протягиваю ему пакет со своим смертным приговором.

Он не тянется, чтобы взять его.

— Это тебе, — выдавливаю я. — Я заметила… э-э… я увидела их в магазине… и э-э… подумала, что они тебе могут пригодиться.

Ну, это было совсем не неловко. Я отлично справилась. За исключением того, что он все еще сидит в своем кресле, пытаясь понять, что со мной не так.

Я пытаюсь еще раз, прежде чем потеряться в дикой местности и вернуться только тогда, когда местные будут оставлять подношения для мифической лесной женщины. Надеюсь, это будет шоколад и пушистые носки.

Будет лучше, если я уставлюсь на свои ногти. Меньше отвлекает.

— Ты не обязан их носить, если они тебе не нравятся. Я знаю, это не те дизайнерские штаны, к которым ты привык. Но тебе предстоит пробыть здесь некоторое время, и я подумала, что тебе может быть удобнее…

Большие теплые руки накрывают мои, и он медленно снимает пакет с ручек из моей мертвой хватки.

— Спасибо. Это очень любезно с твоей стороны.

Его слова касаются моей макушки, и я поднимаю взгляд, чтобы увидеть веселье, танцующее в его серо-голубых глазах. Сегодня они светлее, похожи на перья птицы-комаролова, сверкающие в летнем солнце.

У меня пересохло во рту. Я боюсь, что вместо ответа из меня выйдет пыль.

— Пожалуйста.

Он улыбается, и я теряю дар речи. Картер забирает книгу и возвращается внутрь, оставляя меня одну в прохладном весеннем вечере.

Я не знаю, сколько просидела здесь, охлаждаясь, когда задняя дверь скрипит и голова Картера появляется снаружи.

— Я готовлю. Не хочешь составить мне компанию?

Устроившись на краю кухонного островка, я теряюсь в догадках, чем себя занять, чтобы перестать на него пялиться. Я либо совершила самую большую ошибку в своей жизни, и он сведет меня с ума, либо мне должны дать Нобелевскую премию. Человечество будет вечно благодарно за мой успех в том, чтобы заставить Картера надеть серые спортивные штаны и черную футболку, которую я тоже купила.

Это будет написано в моем некрологе. Моя великая услуга человечеству.

Одежда на заказ делает его аппетитным, но этот Картер в повседневном стиле заставляет мой пульс учащаться. Его мышцы напрягаются, когда он помешивает еду в сковороде, и можно подумать, что я никогда раньше не видела мужского предплечья.

Он убавляет огонь на плите и смотрит прямо на меня с видом человека, ожидающего ответа.

— Ты что-то сказал? — я стараюсь держаться спокойно, но мое предательское лицо к этому моменту уже на 75 % помидорного цвета.

Он скрещивает руки на своей твердой груди, и, как безмозглая кукла, я слежу за этим движением, замечая детали его широкого торса. Четкие линии мышц перекатываются с медленным подъемом и опусканием его тела. Его раздраженный вид — мой сигнал включить режим вменяемой Элизы.

— Да?

— Можешь начать с салата? Я почти закончил с мясом.

Я только киваю, потому что богатый бархатистый тембр его голоса звучит по-особенному. Это тревожит меня. Я должна держать голову ясной и не позволять глупой школьной влюбленности увлечь себя.

— Это один из самых лучших подарков, которые я получал, — говорит он, наливая воду в мой стакан.

Я не могу сдержать смех.

— Сильно сомневаюсь.

— Я серьезно. Это в десятке самых продуманных подарков, — Картер поднимает ладонь, останавливая меня. — Да. Мне дарили дорогие подарки. Редкие коллекционные вещи. Сделанные на заказ. Те, что показывают, насколько богат даритель, — продолжает он, и искреннее тепло смягчает его черты. — Но никто не думает в течение дня: «О, Картеру бы понравилось или пригодилось это».

Я сглатываю, ошеломленная его искренностью.

— Пожалуйста.

Картер гоняет по тарелке кусочек спаржи, обдумывая что-то.

— Я не брал с собой удобную одежду, потому что ненавидел саму мысль о том, чтобы ехать сюда. Я хотел, чтобы мне здесь не нравилось.

— А теперь? — спрашиваю я, не совсем понимая, на что надеюсь.

Его губы кривятся в улыбке, и я не знаю, как мне игнорировать то, насколько он красив.

— Теперь моему гардеробу не помешало бы обновление, плюс рабочие ботинки. Ты знаешь какие-нибудь места в городе?

— Может, походные, если ты любишь приключения.

— Ты ведь не думала, что я позволю тебе одной веселиться? Когда день сноса?

Маленькая рыбацкая хижина выглядит лучше в майском предобеденном солнце без накопленных сокровищ Сэма.

— Не могу поверить, что ты уговорила этого парня заниматься физическим трудом, — говорит Сэм, почесывая свою отросшую с проседью бороду. Он опирается на