— Да, очевидно. Хватит напрашиваться на комплименты, — я ковыряюсь вилкой в поисках кусочка курицы в кисло-сладком соусе.

— Не знаю. От тебя они звучат хорошо.

Глаза Картера останавливаются на моем лице и скользят вниз к моим губам. Он не может испытывать ко мне влечение. В этом нет смысла. То, что я подслушала в первое утро, все еще звучит в ушах. Скучная. Растрепа.

— Тогда я должна дать обет молчания. Нельзя рисковать, чтобы твоя голова стала еще больше.

Когда мы убираемся, меня снова поражает то, как он двигается в пространстве — не так, как любой другой мужчина. Каждое движение — воплощение чистой эффективности.

Я заметила, что это качество также распространяется на его общение. Он не говорит ничего лишнего, чтобы заполнить тишину словами. То, что делаю я, когда мне неловко. Или когда я взволнована чем-то. Или когда мне скучно. Но я научилась сдерживать свои импульсы, чтобы не раздражать окружающих.

Я ставлю стаканы в раковину, задевая его бедром, чтобы он отошел. Вместо этого я оказываюсь прижатой к его боку.

— Я займусь этим, — Картер неподвижен, мутная серость в его глазах опасно кружится. Он ищет что-то во мне.

Меня снова тянет к нему, вопреки здравому смыслу.

Напряжение в воздухе почти достигает точки кипения, наше дыхание становится поверхностным, и я застываю на месте, мое тело гудит от предвкушения. В чертах его лица читается решимость, прежде чем Картер опускает взгляд на мои губы, и время замирает вокруг меня.

Громкий звонок разрывает тишину, и стены снова возводятся. Он делает большой шаг назад, отвечая на телефон.

— Нет, я не занят ничем важным. Есть новости? — его голос затихает, когда он доходит до заднего крыльца. Я выхожу из оцепенения под скрип уличной мебели, и тупая боль в животе сменяет угасающий жар.

ГЛАВА 13 Элиза

Телефон почти выскальзывает из моей руки, и я сильнее прижимаю щеку к экрану.

— Я уже еду, — это не ложь, скорее другая интерпретация расстояния и времени.

— Финн уже здесь, — шепчет Марта взволнованным голосом. — Он думал, что ты остановилась у нас.

Не обращая особого внимания на ее слова, я молюсь всем богам, чтобы не сожгла эту партию.

— Э-э, хорошо.

Надеюсь, Дантоны и Финн не заметят, что я испекла эти печенья, будучи на грани обморока. Напряжение, искрящееся каждый раз, когда мы с Картером оказывались слишком близко, заставляло меня метаться всю ночь. Я до крайности расстроена тем, что у меня нет смелости поговорить с ним о том, что произошло. Или почти произошло.

Телефон с тревожным треском падает в мою открытую сумку, и я кружусь, как торнадо, чтобы успеть уйти до того, как Картер вернется с пробежки.

— Вы слишком горячие, — говорю я печеньям, потому что окончательно сошла с ума. — Ничего страшного. Я поеду с опущенными стеклами.

Стук входной двери насмехается над моими тщательно продуманными планами, и мужчина, которого я надеялась избежать, застывает на пороге кухни. Его гримаса, оценивающая беспорядок, заставляет меня перейти в режим ликвидации последствий.

— Я уберу, не волнуйся, — я перебиваю его, прежде чем он успевает что-то сказать. Я бросаю грязную миску и ложку в раковину. — Притворись, что не видишь этого, — я указываю на перепачканные поверхности и ингредиенты, разбросанные по всему островку. — Пока меня нет. Они для…

Слова замирают у меня на губах, когда Картер подходит ближе. Мой лишенный сна мозг не готов справиться с жаром, исходящим от него. У этого человека нет ни капли уважения к хрупкой нити, держащей мое здравомыслие, и он наклоняется над противнем, слегка касаясь пальцами моей талии.

— Ммм, как бы мне хотелось откусить кусочек.

У меня пересохло во рту, пульс неровный. Довольный звук, который он издает, вдыхая аромат печенья, ударяет прямо в мое естество. Я никогда не была так остро восприимчива к чужому телу. Как мне приходится вытягивать шею, чтобы заглянуть в его глаза, сверкающие озорством. Движение его руки, отбрасывающей влажные каштановые волосы, отдается в воздухе и возвращается к моей коже. То, как он пахнет после пробежки — лесом и солью, опьяняет.

Я в большой беде.

Картер сожрет меня с потрохами. Я с опаской заглядываю в пакет. Эти вещи привлекли мое внимание по дороге в кофейню, и по какой-то причине я решила, что это хорошая идея — их купить.

— Я скучала по этому месту, — я сажусь за свой обычный маленький красный столик, и Куинн приносит мне кофе со льдом.

— Я завела новые растения, пока ты пряталась со своим горячим соседом, — говорит она громче, чем нужно, привлекая внимание двух других посетителей, и указывает на разные горшки с миниатюрными лавандовыми кустами. Они разбросаны вдоль массивной деревянной балки, окаймляющей выбеленную кирпичную стену.

— Я не прячусь, — шиплю я сквозь зубы и бью ее по руке. — Потише, — вдох. Тяжелый аромат кофе и выпечки оседает в душе. Выдох. — Я решаю проблемы.

Куинн скрещивает ноги и обхватывает пальцами колено.

— Может, тебе стоит решать их, — она делает акцент на этом слове. — И на людях, — рыжая нахалка смотрит на меня с выражением, которое, как я понимаю, должно означать серьезный совет. — Некоторые перешли в режим подкастов о настоящих преступлениях.

— Я выхожу, — защищаюсь я. Походы в магазин Томаса и к Дантонам должны хоть что-то значить. Даже если я проверяю, что в радиусе десяти ярдов нет ни одной живой души, прежде чем выйти из пикапа. — Я здесь!

— Совершила послеромантический шопинг по дороге сюда? — она указывает подбородком на бумажный пакет. — Я бы с радостью пошла с тобой и потратилась.

— Нет, — я смотрю в стакан, потому что это самый безопасный вариант — у Куинн целеустремленность ищейки.

— Для кого пакет, Элиза? — спрашивает она с самой раздражающей самодовольной улыбкой. Эти ямочки на ее щеках насмехаются над моим плохим решением.

Если я не скажу ей, она будет продолжать донимать меня, и это станет еще более унизительным.

Остается только сказать правду, поэтому я опираюсь локтями на стол и признаюсь:

— Это Картеру, — вздыхаю я.

Она машет рукой, призывая продолжать, явно не удовлетворенная отсутствием подробностей.

— У этого человека нет повседневной одежды, кроме той, в которой он бегает, — излагаю я свой аргумент. — У него только брюки и штаны разной фактуры! У него, может быть, есть джинсы на экстренный случай.

Куинн понимающе кивает.

— Неудивительно, учитывая, кто он.

Я прячу лицо в ладонях, чувствуя себя дурой.

— Продолжай. Я умираю от желания узнать, к чему это ведет.

— Я купила ему спортивные штаны, — говорю я