— Они показались мне сплетницами, — продолжает Картер.

Запах добирается до меня, и я делаю еще один восхитительный кусочек.

— Я была рада, что меня включали в список друзей. Я слушала их бесконечные драмы, пекла сложные торты на их дни рождения, готовила блюда на вечеринки, когда меня приглашали.

— Они тебя использовали.

— Наверное, поэтому они держали меня рядом, — меня прорывает приступ злого смеха. — Я пекла свой собственный торт на день рождения последние восемь лет.

— И ты продолжала быть рядом с ними? — спрашивает он недоверчиво.

— Я знаю, почему я так делала. Мне не нужен психолог, чтобы сложить два и два. Полагаю, каждый, кто знает мою историю, хотя бы подозревает об этом.

Морковка, которую я гоняю по тарелке, пронзается с излишней силой и чуть не скатывается на стол.

— Я не сказочная принцесса с золотым сердцем. Я просто боюсь, — что я недостаточно хороша. Меня не существует для моей матери. Она научила меня, что близкие люди уйдут, если я не буду выворачиваться наизнанку, пытаясь стать тем, кем они хотят меня видеть.

Он смотрит на меня, как на свое утреннее судоку.

— Ты, возможно, недооцениваешь себя, — наконец говорит он, и это простое заявление взрывает предохранитель в моей ментальной цепи.

В паузе разговора я замечаю безупречную манеру, с которой Картер ест, и не могу удержаться от украдкой брошенных взглядов. Локти не на столе, вилка и нож не звенят. Он бесшумно ставит стакан с водой на то же место после глотка. Куски идеального размера, когда он смыкает губы над вилкой. Я представляю его маленьким мальчиком, сидящим во главе длинного семейного стола, а строгая женщина стоит у него за спиной, готовая отчитать его, если он возьмет не ту ложку.

— Ты хочешь о чем-то спросить? — он аккуратно кладет столовые приборы на тарелку, уделяя мне все свое внимание.

Любая ситуация, когда я могу кого-то разозлить, заставляет меня нервничать, но нет нетерпеливого вздоха. Линии его лица не напряжены, а глаза теплые и приглашающие. Джаред всегда давал мне понять, что я задаю глупые вопросы, поэтому я привыкла держать свое любопытство в узде рядом с ним и нашими друзьями. Но терпение Картера и редкий момент открытости успокаивают меня.

— У тебя была гувернантка?

Его губы дергаются, и я жалею, что позволила любопытству взять верх. Он закроется, как делал раньше, держа свою личную жизнь подальше от странной женщины, на которую случайно наткнулся в лесу.

— Скорее, наставница по этикету из высшего общества, — говорит он с ноткой веселья, удивляя меня. — Я не мог опозорить отца на мероприятиях, куда он меня таскал.

Этот дополнительный проблеск в его жизни поражает нас обоих.

— Должно быть, приятно, когда у тебя так все ясно, — подбадриваю я его. Чем крепче стена, которую он возводит вокруг себя, тем больше мне хочется царапать ее, пока я не увижу, что по ту сторону. — У меня, наверное, случилась бы паническая атака, если бы я когда-нибудь попала на шикарную вечеринку. Вечно боялась бы сделать или сказать что-то не то, — говорю я, сосредоточенно пытаясь уловить любую мелочь, которая поможет мне раскусить Картера Роулингса.

Он уже знает обо мне достаточно, но я не могу удержаться и не дать ему еще больше оружия, если это значит, что он снова не замкнется. Я не представляю угрозы, если люди думают обо мне хуже. Это сдерживает любой конфликт до того, как он перерастет во что-то большее.

Он все еще молчит, и интенсивность его изучающего взгляда заставляет меня ерзать на месте. Моя кожа чешется от неловкости под пристальным взглядом, а он уже успел каталогизировать каждый мой изъян.

— Единственная причина, по которой ты бы не вписалась — это то, что ты видишь мир не так, как они. Ты слишком заботливая и искренняя, — говорит он небрежно, поднимая вилку. Он возвращается к своей аристократической трапезе, а я не знаю, как переварить его заявление, которое звучало как комплимент.

Оливковая ветвь Картера связывает нас шатким перемирием, и мы каждый занимаемся своими делами.

Я отчаянно рассылаю резюме, а остальное время провожу, разбирая рыбацкую хижину с Сэмом. У меня появляется подозрение, что он прятал свои склонности к накопительству здесь, подальше от Марты, помешанной на чистоте.

Картер каждое утро после завтрака отправляется на пробежку, и я стараюсь не быть дома, когда он возвращается, а его спортивная одежда облегает каждую мышцу и изгиб его тела.

Нет смысла отрицать, что я нахожу этого мужчину привлекательным. Жаль только, что его личность иногда раздражает меня до такой степени, что хочется его задушить. Желательно губами. Бесполезно даже думать об этом. Я все еще не отошла от Джареда и даже не говорила с ним. Моя жизнь в беспорядке, и я собираюсь начать ремонт своего будущего маленького дома.

Не говоря уже о том, что я далека от типажа Картера. Возможно, я снова искала его имя и внимательнее изучила сплетнические статьи. У меня был бы шанс, если бы мы оказались заперты в этой хижине до конца жизни после апокалипсиса.

Сегодня он настоял… Нет. Он потребовал, чтобы мы пошли за продуктами вместе.

— Я веду, — говорит мне Картер через плечо, хватая ключи. Он открывает входную дверь и машет мне, чтобы я проходила.

Я смотрю на него, лишившись дара речи от такой наглости командовать.

— Я знаю, ты понятия не имеешь, но именно так джентльмен открывает дверь, чтобы ты прошла первой. Так что, если поторопишься, пожалуйста.

Я люблю любое занятие, которое дает мне время побыть вдали от него. Сегодняшний поход в супермаркет не будет одним из таких.

— Уже слишком поздно иметь дело с твоим безумием. Все делают покупки в это время, — ворчу я и выхожу.

— Это называется хорошими манерами, — говорит он тем напыщенным гнусавым тоном, которым он доводит меня до белого каления. И я останавливаюсь, ощущая, как под кожей марширует армия муравьев. Пока Картер не кладет руку мне на поясницу и не открывает пассажирскую дверь.

— Это то, чего ты должна ожидать, — шепчет он мне на ухо, и его дыхание танцует вдоль моей шеи. Я благодарна за кардиган, который накинула на выходе. Моя тонкая майка не скрывает эффекта от его близости.

Он оказывается у моей двери в мгновение ока после того, как паркуется. Так его воспитали. Мальчик, у которого была наставница по этикету из высшего общества.

Я не особенная, просто девушка из маленького городка, которая возбуждается от элементарных манер.

Я собираюсь достать список покупок, когда болезненно знакомый голос разносится