— Ты такая милая, не нужно было.

— Я знаю, — просто говорит она. — Ты впустишь меня или нет?

Куинн устраивается на диване, и я следую ее примеру. Это уродливое подозрение снова поднимает голову. Она здесь, чтобы собирать сплетни?

— У меня было предчувствие, что что-то не так, когда ты не забирала свой кофе две пятницы подряд.

Это стало настолько регулярным — приносить кофе в офис, что Куинн готовила их заранее, чтобы я не опаздывала на работу. Теперь, когда я думаю об этом, девчонки никогда не благодарили меня и не предлагали купить его сами хотя бы раз.

— В обозримом будущем я буду брать кофе только на одного, — я жду, когда она спросит о пикантных подробностях. Чтобы подтвердить дикие истории после ночи в баре. Что жители тихого Сильвер-Лейк-Фолс развлекаются за счет этого. Но Куинн удивляет меня.

— Можно быть честной?

— Ко…

— Так даже лучше, — тараторит она. — Я замечала кое-что, что меня очень беспокоило, когда ты заходила, — Куинн подается вперед. — Если вы с ним ссорились, эти пустоголовые никогда тебя не защищали. Они принимали его сторону, — она загибает пальцы, подсчитывая их прегрешения. — Если он над тобой подшучивал, они ржали, как стая гиен, — наконец она смотрит мне прямо в глаза и с серьезным лицом говорит: — И этот тип вообще не был смешным.

Я медленно моргаю. Марта была единственной подругой, которая не одобряла Джареда, но по крайней мере она высказывала свое мнение громко и ясно, как туманный горн.

Куинн попала в точку.

— Ты никогда раньше ничего не говорила, — осторожно замечаю я.

Куинн закатывает глаза.

— Избегание вмешательства в чужие отношения.

Мое замешательство, должно быть, очевидно, потому что она продолжает:

— Вы все еще были вместе, сколько бы раз ты ни топила свою печаль в горячем шоколаде. Я знаю, что лучше не высказываться. Как бы ветер ни дул, я бы оказалась в проигрыше. Ты бы перестала заходить, и я потеряла бы дружбу с классной девушкой. Этот город слишком мал, чтобы позволить себе такое, — она снова одаривает меня своей ослепительной улыбкой, и волна благодарности душит меня. Я тоже не могу себе этого позволить.

— Так что, видишь. Теперь я могу сказать, как сильно я ненавидела то, как этот придурок и трио куриных голов с тобой обращались.

Пузырек смеха вырывается наружу и снимает тяжесть с моих плеч. Ее бесшабашное отношение придает мне небольшую уверенность, чтобы взглянуть на вещи такими, какие они есть.

— Меня это не волновало, потому что я любила его и сначала была рада, что он ладит с моими друзьями.

— Мне жаль.

— Да, мне тоже, — он так хорошо умел заставлять меня забывать те моменты. — Я так легко его прощала. Это глупо.

— Что ты собираешься делать с работой? Ты в порядке? Я могу тебе чем-то помочь?

Этот вопрос вызывает долгий страдальческий стон откуда-то из глубины меня. Здесь все лезут в чужие дела, но, боже!

Куинн морщится.

— Я не хотела так налетать. Дерьмово, да?

— О нет. Я в порядке, — отмахиваюсь я. Какова рыночная стоимость почки? — Уверена, что скоро что-нибудь найду, — говорю я с излишней уверенностью для человека, который отчаянно рассылает резюме на все вакансии в радиусе 20 миль.

Входная дверь распахивается, и мой угрюмый сосед застывает на пороге, потный и запыхавшийся. Вид растрепанного Картера, такого непохожего на обычно собранную и чопорную версию, пробуждает что-то внизу живота.

— Какого хрена… — выдыхает Куинн, вскакивая на ноги и сжимая в руке палочку для размешивания кофе. — Ты кто?

— Что у здешних женщин с непрактичным оружием? — говорит Картер прохладным тоном, звуча скучающе.

Но Куинн в полном защитном режиме, хотя мы одного роста, а Картер возвышается над ней. В его глазах загорается тот расчетливый блеск, оценивающий уровень угрозы Куинн. Он не обеспокоен.

— Я тот, кто устал от незваных гостей, — говорит он бесстрастно, и укор наполняет меня стыдом. Он вел себя как джентльмен с моим бывшим, но это накапливается. Мое пребывание здесь и без того доставляет хлопоты, не говоря уже о драме.

— Извини… — начинаю я рефлекторно, но Куинн перебивает меня.

— Послушайте-ка, мистер, — вопреки всему, она смотрит на него в упор. — Хорошие манеры требуют представиться, когда врываешься к двум дамам.

Картер фыркает. И это самая странная реакция. Я не думала, что он физически способен на такое. И мне слишком интересно, чтобы что-то говорить.

— Хорошие манеры требуют не угрожать мне палочкой для кофе в месте, где я живу, — он возвращается к своему обычному поведению.

Голова Куинн резко поворачивается ко мне, большие зеленые глаза округлились от удивления.

— Ничего себе. Быстро же. То есть… — она прочищает горло. — Не пойми меня неправильно, я рада за тебя, — она окидывает Картера взглядом с головы до ног и одобрительно кивает. — А я-то волновалась за тебя.

— О нет! Все не так, — поспешно встреваю я, виновато глядя на Картера.

На мгновение он ошеломлен, затем шутливо приподнимает бровь в мою сторону.

— Я скоро съеду. Это временно. Картер остается на лето.

Тонкие брови Куинн забавно сходятся, и губы сжимаются вокруг оружия, которое она теперь жует.

— Хм. Жаль, — говорит она, плюхаясь обратно на диван, не обращая внимания на убийственный взгляд Картера. — Кстати. Вчера заходила Пенелопа и спрашивала о тебе. Раз ты не появилась на этой неделе.

— Прости. Я так… — моя голова падает на спинку дивана.

— Нет, милая, она не расстроена, что ты пропустила. Просто волнуется, — Куинн наклоняет голову и смягчает черты лица. — Ей нравится, когда ты там.

Для того, кто всегда думает, что люди в лучшем случае ее терпят, это значит больше всего на свете.

— Что пропустила?

Я не ожидала, что Картер задержится. Но он обходит маленький островок, направляясь к шкафчикам.

— Э-э, — запинаюсь я на мгновение. — Это то, чем я занимаюсь в библиотеке.

Пока он жадно глотает воду, его кадык гипнотически двигается. Эти серые глаза впиваются в меня, ожидая. Он действительно хочет узнать подробности. Это тревожит.

— Два раза в месяц местные дети и ребята из соседних городков приходят в библиотеку на час сказок. Я читаю им, ничего особенного, — я смотрю на свои носки. Не знаю почему. Мне стыдно, потому что Джаред всегда насмехался: «Пустая трата времени».

— Очаровательно, — тихо говорит он, обращаясь к себе. В его тоне нет обычного пренебрежения, и я осмеливаюсь взглянуть на него. Он смотрит в стакан с водой, словно гадает на чайных листьях.

— Что вы сказали, мистер Этикет? — подкалывает его Куинн, ухмыляясь мне.

— Детям, должно быть,