что озверевшие, потерявшие всякое человеческое обличье зэки нападали на местных. Об этом рассказывать особенно не любили. Ни по трезвой лавочке, ни даже по пьяной. Об этом шептались за запертыми дверьми. Этому учили детей. Не подходи к незнакомцам. Не впускай их в дом. Увидел – затаись, пережди беду и убегай!

Его, Андрея, такому тоже учили. И мамка, и дядька Василь. Учили обходить чужаков стороной, не лезть на рожон. Особенно вооружённых чужаков.

Не получилось… Вот он стоит – худой до измождения, то ли молодой, то ли старый, с яростным светом в глазах и «калашом», дуло которого направлено прямо Андрею в живот. Стоило ли спасать, чтобы потом убить?..

Мысль была такой странной и иррациональной, что Андрей неожиданно стало смешно. Улыбка получилась кривая, больше похожая на мучительную гримасу.

– Что? – спросил незнакомец и дёрнул стволом.

– Ничего, – сказал Андрей, не сводя взгляда с оружия, а потом добавил: – Спасибо.

– За что ж спасибо? – Всё-таки он был молодой. Просто из-за грязи, бритой наголо головы и чудовищной худобы казался стариком. Но движения его были быстрыми, совсем не стариковскими.

– За него. – Андрей мотнул головой в сторону мёртвого тигра. – Если бы не вы…

Незнакомец ничего не ответил, но ствол опустил. То ли решил, что Андрей не представляет для него угрозы, то ли пока не решил, что с ним делать. С ним и с девчонкой.

А девчонка таращилась на них большими, чёрными, как ночь глазами. Во взгляде её не было страха. Боль была, любопытство было, злость была, а вот страха не было. Не поняла, с кем они столкнулись? Не поняла, что им угрожает?

– Ты как? – повторил свой вопрос Андрей, стараясь не смотреть на её истерзанную ногу.

– Бывало и лучше. – Она поморщилась, а потом сказала с какой-то непонятной злостью: – Все из-за тебя, Андрей Уваров! Чего ты вообще полез?!

– Откуда?.. – Начал было он и осекся. Он не знал эту похожую на пацана девчонку. Мог поклясться, что никогда раньше её не видел. А вот она его знала. Знала настолько хорошо, что даже назвала по имени. – Ты из поискового отряда? – Догадался он.

Стало даже обидно, что на его поиски отрядили вот эту мелюзгу. Не нашлось никого более взрослого? Или её никто не отряжал? Или она сама? Такая же самоуверенная и глупая, как он сам всего несколько дней назад!

– Пожрать есть чего? – снова заговорил незнакомец и тяжело опустился на землю рядом с девчонкой.

– В сумке посмотри! – Она слабо мотнула головой в сторону, а потом задала очень опасный вопрос: – Ты же беглый?

Дура! Вот после таких вопросов больше можно не переживать о своих ранах. После таких вопросов их обглоданные кости через месяц-другой найдёт какой-нибудь местный охотник. Или старатель. Или вообще никто никогда их не найдёт.

– А ты наблюдательная. – Зэк улыбнулся. Его улыбка была похожа на предсмертный тигриный оскал. Разве что кровавая пена не капала с клыков.

– Батя пять лет отсидел. – Девчонка пожала плечами, попыталась сесть поудобнее и поморщилась от боли. – Там, откуда ты сбежал.

В отличие от Андрея, она ничего не боялась. Её смелость граничила с безрассудством. И злила!

Беглый ничего не ответил, молча встал и, по-стариковски сутулясь, направился туда, где должна была лежать девчонкина сумка.

– Лучше молчи, – прошипел Андрей, пряча за голенище сапога охотничий нож.

– А то что? – спросила она зло. – Хотел бы убить, не стал бы спасать! Дурья твоя башка!

– Не буду я вас убивать. – Беглый вышел из пелены дождя. В руке он держал холщовую сумку. – Она права, хотел бы убить, убил бы.

Не обращая на них никакого внимания, он принялся перебирать содержимое сумки.

– Там сало и хлеб, – сказала девчонка. – А ещё яйца и немного самогона.

– Это хорошо.

Беглый вытащил из сумки завёрнутый в тряпицу шмат сала. Даже через тряпицу до Андрея доносился одуряюще вкусный запах. В животе заурчало. На мгновение голод победил даже боль в порванных мышцах. Следом на свет божий появился кусок хлеба и армейская фляга.

– Тебе не предлагаю! – Беглый впился зубами сначала в сало, потом в хлеб.

– Мне не нужно, а вот он неделю не жравши. – Девчонка пыталась улыбаться, но Андрей видел, ей не то что улыбаться, разговаривать с каждой секундой всё тяжелее. – Потерялся он… заблудился.

И глаза закрыла. Нет, не закрыла, а зажмурилась от боли. Из-под длинных ресниц выкатилась слезинка.

– Потерялся-заблудился, – пробормотал беглый с набитым ртом, а потом сказал: – Дай-ка сюда свой нож.

– Зачем? – Наблюдать одновременно и за девчонкой, готовой потерять сознание, и за беглым было тяжело. Перед глазами всё плыло от усталости, напряжения, боли и голодухи.

– Давай! Не бойся – верну! – Беглый протянул руку. Его кисть была неожиданно изящной, несмотря на грязь и чёрную кайму под обломанными ногтями.

Двум смертям не бывать, а одной не миновать! Андрей вложил нож в протянутую ладонь.

Дальше случилось невероятное. Беглый поделил сало пополам, преломил хлеб, а потом все это богатство вернул Андрею вместе с ножом. Следом он задумчиво и с лёгким сожалением посмотрел на армейскую флягу. Андрей не стал выяснять в чём причина этого сожаления, впился зубами в сало и зажмурился от удовольствия. Никогда в жизни он не ел ничего вкуснее. Кажется, он вообще никогда не ел.

Насладиться вкусом сала ему не дал полный боли и отчаяния крик. Ещё не до конца понимая, что происходит, Андрей рванул вперед – к извивающейся на земле девчонке и присевшим перед ней беглым. Пахло кровью и самогоном.

– Так надо, – сказал беглый, отпихивая от себя Андрея. – Чтобы не было заражения.

– Пррредупррреждать надо… – прохрипела девчонка, хватая ртом воздух.

– Если бы предупредил, было бы ещё хуже, – сказал беглый, а потом перевел по-рыбьи стылый взгляд на Андрея. – На твои раны самогона не хватит. Уж как-нибудь дотяни до лазарета, а я пошёл.

– Куда ты пошёл?! – неожиданно для себя заорал Андрей. – А она как же?

– Я к вам в няньки не нанимался. – Голос его был таким же стылым, как и взгляд. – У вас свои дела, у меня свои.

– Ты знаешь, куда идти? – спросил Андрей девчонку. – Далеко тут?

Она посмотрела на него мутным от боли взглядом.

– Эй! – Он встряхнул её за худенькие плечи и тут же испугался, что этим отчаянно-злым движением может её убить. – Прости. Ты как? Как тебя звать?

Ему казалось, что сейчас очень важно разговаривать, не отпускать её в мир грез и покоя, тормошить.

– Как звать? – повторял он. – Ты знаешь дорогу? Куда идти?

– Дора. – Её бледные до синевы губы искривила слабая улыбка.

– Как?.. – переспросил Андрей, не понимая, послышалось ему или она