заинтересованным взглядом. – А я всё думаю, чем это от вас так смердит! – Он ухмыльнулся в седую бороду. – А это его шаманскими мазями, видать, смердит.

– А он шаман? – спросил Андрей. Несмотря на усталость, ему хотелось как можно больше узнать об этом загадочном китайце.

– Ну, шаман – не шаман, а человек знающий. И охотник, каких поискать. Тайгу знает, как свои пять пальцев. Когда ты пропал, твой дядька Василь первым делом к нему кинулся, но дома не застал. Его вообще тяжело застать на одном месте. Ветер, а не человек. То на зверя охотится, то на золотишко.

– Он старатель? – удивился Андрей.

– А кто у нас тут не старатель? – хмыкнул дед Тимох. – Вот ты, к примеру, тоже себя старателем ни с того ни с сего возомнил.

Крыть было нечем, и Андрей предпочёл промолчать, а дед Тимох продолжил:

– Что один в тайгу пошёл, дурак, а что золото тебя потянуло, так в том твоей вины нет. Мало кто может на этот зов не откликнуться. Такое уж это место. Я в молодые годы тоже, бывало, золотишко мыл, пока не понял, что горя от него куда больше, чем радости. Вот и ты теперь знаешь. Пометило тебя оно.

– Что? – спросил Андрей.

– Золото.

– Меня тигр порвал, – сказал Андрей мрачно. – Причём тут золото?

– Так ясное дело, что не само, а через своих служек. Ему тут все служат: и люди, и звери. Как, думаешь, что имя китайца означает?

Андрей пожал плечами и тут же об этом пожалел – мышцы спины пронзила острая боль.

– Так вот золото и означает, – сказал дед Тимох. – А ты, пацан, в рубашке родился, если до сих пор жив. Аркаша, батя её, – он замедлил шаг, посмотрел через плечо на Дору, – с тебя за дочку свою ещё семь шкур спустит, но хуже, чем тигр, уже точно не сделает. Мало кто безоружный может живым от тигра уйти. На моей памяти, только Джину это и удалось. А теперь вот, выходит, и вам с Дорой.

– Почему она без сознания? – задал Андрей вопрос, который следовало бы задать мастеру Джину, а не деду Тимоху. – Это очень плохо?

– А кто ж знает? – Дед Тимох на сей раз даже оборачиваться не стал. Боялся, что Андрей увидит правду в его глазах? – Может, и не без сознания она, а просто спит от китайский травок. Чтоб не мучилась. Понимаешь?

– Понимаю. – Андрей кивнул.

– Почти дошли. Давай-ка передохнём, – сказал дед Тимох и опустил носилки на землю.

Они ещё не дошли, но уже выбрались на петляющую по лесу дорогу. По прикидкам Андрея, до Трёшки оставалось пять километров. И словно в ответ на его мысли издалека послышался рёв мотора.

– Вот и Илья. – Дед Тимох уселся на обочине, закурил. – Сейчас поедем с ветерком.

С ветерком они поехали прямиком в трёшкинскую больницу. Андрея там и оставили, а Дору спешным делом отправили в город. Доре, по словам врача, нужна была операция. Возможно, даже не одна.

Все последующие дни проходили для Андрея, словно в тумане. В памяти не задержалась ни встреча с дядькой Василем, ни тяжкий разговор с Аркадием, отцом Доры. В мутной мешанине из боли и жара ясно и отчётливо он мог думать только о Доре. Только о ней спрашивал у всех, кто подходил к его койке.

Туман развеялся спустя неделю, и тогда же Андрей пошёл на поправку. Его не смущали ни отголоски боли в порванных мышцах, ни то, что шрамы от тигриных когтей останутся с ним навсегда. Он рвался из больницы, чтобы увидеть, наконец, Дору. Зачем? Может поблагодарить, может попросить прощения. Тут уж как пойдёт…

Глава 17

Уже подходя к Логову, Ю вдруг подумала, что теперь ей нет нужды ловить попутки. Она может купить себе машину. Или взять из гаража Славинских. Что-нибудь не слишком большое, не слишком дорогое и не слишком пафосное. Возможно, что-то из того, чем пользуется прислуга.

А ещё нужно поговорить с Алексом, выяснить, знаком ли он с Дорой, что связывает её с его дедом. Ей очень многое нужно сделать и узнать. Но начать нужно с записей в тетрадке и стримов блогера, который своими изысканиями открыл ящик Пандоры.

На подступах к Логову Лаки её оставил – может быть, решил навестить своего второго хозяина, а может, у него появились свои собственные дела. Наверняка Ю знала только одно: если с ней случится какая-то беда, Лаки тут же окажется рядом. Она знала о существовании этой связи, наблюдала её между дедом и его безымянными псами. Чем же они с Лаки хуже?

В Логове царила тишина, огромный домина казался вымершим, но пройти к себе незаметно Ю все равно не удалось. Демьян, как паук, поджидал её в полумраке гостиной. Он паук, а она зазевавшаяся муха…

– Где была, Золотце? – спросил он, вставая из глубокого кресла и преграждая Ю дорогу.

– Гуляла.

Ю отступила на шаг. Не из-за страха, а скорее из-за брезгливости. Чем больше она узнавала о Славинских, тем меньше ей хотелось с ними контактировать.

– Ай-яй-яй! – Демьян покачал головой. – Разве ты не знаешь, как нынче опасно гулять одной, Золотце? Разве пример моей несчастной покойной бабули тебя ничему не научил?

– А чему он должен был меня научить? – спросила Ю. Пока без вызова спросила – всего лишь с мягким интересом.

– Ты теперь одна из нас. – Демьян приблизился так стремительно, что Ю отшатнулась. Лишь в последний момент она удержалась от того, чтобы не остановить его приближение самым радикальным образом. Ещё не время. – Над всеми Славинскими с некоторых пор витает проклятье. – Демьян коснулся губами её щеки. – Кажется, оно настолько страшное, что от него мрут даже слуги. – Глаза Демьяна были близко-близко, а взгляд их был ласковый-ласковый. Захотелось медленно-медленно вытащить скрепляющую волосы палочку-кандзаси и воткнуть её сначала в один глаз, а потом сразу же в другой.

Эта мысль была такой острой и такой пугающей, что порождённый ею страх, отразился в глазах самой Ю. Отразился и очень понравился Графу. Нет, не Графу, а Демьяну, её потенциальному родственнику. Боже упаси от такой родни! Но кандзаси… откуда к Ю вообще пришла эта идея, из каких тёмных глубин? И до чего ж она правильная, до чего ж упоительная и легко осуществимая! Особенно, когда Демьян так близко. Особенно, когда он такой беспомощный…

– Ты боишься. – В голосе Демьяна слышалось такое чистейшее удовлетворение, что страшный образ кандзаси, воткнутой в его глаз, больше не казался Ю таким уж пугающим. – Вот такой