– Нравлюсь? – Теперь уже сама Ю сделала шаг, прильнула к нему в страстном, полном ненависти и ярости порыве.

– Нравишься. – Его палец прочертил дугу на неё щеке, от уголка глаза до уголка рта. С нажимом прочертил, с болезненным натиском. – Я не хочу, чтобы ты сдохла до того, как окончательно вступишь в права наследования. Возможно, я вообще не хочу, чтобы ты сдохла.

Палочка-кандзаси перед внутренним взором засветилась кроваво-красным, ослепляя и саму Ю, и кажется, Демьяна.

– А я хочу, чтобы ты сдох, – её шепот был таким же страстным, как и её движения.

Никогда раньше Ю не испытывала такой острой, такой испепеляющей потребности причинять боль и наслаждение… И себе, и другим…

…Она оттолкнула его сама, потому что, если бы не оттолкнула, этот поцелуй мог длиться вечность и закончиться смертью. Не её смертью, нет! Ей было хорошо! Ах, как же ей было хорошо! Никакая кандзаси не подарит этого острого, щекочущего чувства всевластия. Ничто не подарит!

– Что?.. – Взгляд Демьяна был мутный, в нём плавали обрывки боли и наслаждения. Наслаждения чуть больше, боли чуть меньше. Пока. Если Ю разберётся, как это работает, боли может стать на порядок больше!

– Всё хорошо. – Кончиком пальца Ю стерла струйку крови, сочащуюся из его прокушенной губы. – Не думай об этом, Граф. Не думай обо мне.

А вот это вряд ли. Она знала, что отныне только о ней он и будет думать. Особенно по ночам, когда боли от воспоминаний будет становиться больше, чем наслаждения. Когда сами эти воспоминания будут становиться сплошной болью.

– Береги себя, Золотце. – Демьян отступил на шаг, мотнул головой, словно пытался стряхнуть морок, покачнулся, но устоял.

– Непременно. Мне же нужно дожить до вступления в права наследования.

А ещё ей нужно понять, что происходит. Разобраться вот в этой мешанине острых, как иглы, чувств страха, наслаждения, вины и собственного всесилия. Как же ей хорошо! Как же давно ей не было так хорошо! На самом деле никогда. А может стать ещё лучше, если она перейдёт черту, если отдастся тому яркому и хищному, что вызревает внутри, словно плотоядный цветок.

К собственной комнате Ю шла почти наощупь, внутреннее сияние ослепляло. Это было похоже на сверхновую, которая взорвалась у неё в голове. Наверное, поэтому она не заметила ту, что следила за ней полным ненависти взглядом. Наверное, Ю не заметила бы её даже если бы та оказалась прямо у неё на пути. Свет сверхновой не позволил бы отвлечься от главного, от того, что происходило с ней в этот самый момент.

Ю отпустило, лишь когда за ней захлопнулась дверь её комнаты. На ходу срывая с себя одежду, она вошла в ванную, включила душ и вступила под его ледяные струи. Думала, что ледяные, но струи казались обжигающими. От них шёл пар. Или это от её кожи шёл пар?

Она не стала выяснять, завернулась в банное полотенце, рухнула на кровать и открыла добытую в Доме тетрадку. Спустя несколько часов от жара не осталось и следа, его сменил вымораживающий холод. Спустя несколько часов Ю знала, кем стал Василёк. Нет, не так! Ю знала, кем его хотели сделать!

А ещё она знала, где нужно его искать…

Глава 18

Наверное, она помчалась бы на поиски Василька прямо сейчас, на ночь глядя. Нет, она не боялась темноты, и не боялась того, кем стал… кем мог стать Василёк. Просто она понимала, что её исчезновение не останется незамеченным. А в змеином гнезде под названием Логово нужно вести себя максимально незаметно. В змеином гнезде ей и самой придется стать змеей. Кто там самый опасный? Чёрная мамба? Или чёрная мамба просто самая распиаренная? Плевать! Она станет самой опасной безымянной змеёй. Она накопит достаточно яда, чтобы, когда придет время, её врагу не осталось ни единого шанса. Или врагам. Василька убивали двое. И она узнает имя каждого из них. Как? Как-нибудь узнает…

В дверь её комнаты постучались без четверти восемь вечера.

– Кто там? – спросила Ю.

На самом деле она никого не боялась. Особенно сейчас, когда узнала правду. Почти узнала.

– Соблаговолите выйти к ужину к двадцати ноль-ноль, – раздался из-за двери голос Арнольда.

Надо же – соблаговолите! Какой пафос и какая мерзость! Но она соблаговолит! Сейчас, пока ум её острый, как палочка кандзаси, будь она неладна, она обязательно к двадцати ноль-ноль будет в столовой. Чтобы поближе рассмотреть лица своих врагов.

…За столом сидели не только враги. За столом сидел Алекс. Его Ю не спешила вычёркивать из списка друзей. Даже чёрной мамбе нужны друзья!

Он встретил её появление внимательным взглядом и едва заметно кивнул, указывая на стул рядом с собой. Наверное, этот взгляд должен был напомнить Ю об осторожности, о том, что в змеином гнезде есть ещё одна ядовитая тварь. Возможно, даже более ядовитая, чем она сама. Ю уселась за стол. Её место оказалось между Алексом и Клавдией, единственными, от кого она не ждала удара в спину. Или от которых в последнюю очередь ждала удара в спину?

Демьян уже сидел напротив. Вид у него был задумчивый, взгляд блуждающий. При появлении Ю в глазах Демьяна вспыхнул опасный огонь, словно бы только её он и ждал. По правую руку от Демьяна устроилась Таис. В чёрном, отороченном золотым шитьём балахоне, с дурацкой тиарой в волосах она была похожа на вдовствующую королеву. Нет, на пародию на вдовствующую королеву. Веер из чёрных перьев лежал на столе рядом с вилкой.

– Некрасиво заставлять себя ждать, милая, – сказала Таис и многозначительно постучала ножом по тарелке. – В этом доме так не принято.

– Ага, семеро одного не ждут! – отозвался Герасим.

Он сидел по левую руку от Демьяна рядом с Акулиной.

– В большой семье клювом не щёлкают, – усмехнулся Демьян и взял со стола бутылку с вином. – Кому налить?

Гера потянулся было к своему бокалу, но Акулина накрыла его ладонью.

– Шарп! – возмутился он.

– У тебя новая схема лечения, разве ты забыл? – сказала Акулина с каким-то особым, понятным только Герасиму нажимом.

– Тогда тебе? – Демьян посмотрел на неё вопросительно.

– А я, пожалуй, выпью! – Акулина хищно улыбнулась. – Только не из этой бутылки!

Почти сразу же в столовую, чеканя шаг, вошёл Арнольд. В руках он держал корзину, полную бутылок.

– Только что доставили курьером. – На бутылки он смотрел с нескрываемым отвращением. – Я не понимаю, зачем нужны эти… напитки, когда в коллекции Луки Демьяновича есть всё, что нужно для прекрасного ужина.

– Вот только этот