ясное дело, никто бы не стал, если бы не собаки. Они ж натасканы, чтобы не только живых, но и покойников искать. Ну и нашли жмурика. Федька Лукашик, наш Трёшкинский алкаш. Пропал две недели назад, а поскольку жил бобылем, никто его искать не собирался.

– Без головы? – спросила Ю.

– С головой.

– С головой, но в заваленной снаружи штольне?

– Так и есть. И можно было бы подумать, что это его кто-то из дружков по пьяной лавочке замуровал. Наверное, так бы и подумали, если бы не нужно было сына уважаемого человека искать. По штольням и шахтам уже пошли прицельно. И снова нашли покойника.

– С головой? – опять спросила Ю, чувствуя, как к горлу подкатывает дурнота.

– На сей раз без головы. И не в штольне, а поблизости.

– Дикие звери? – Она все ещё искала пусть ужасные, но разумные объяснения.

– Ага, руки-ноги целы, а головы нет. Где ты таких зверей видела, девочка, который сразу с головы начинают? К тому же экспертиза показала, что голову отрубили топором уже после смерти. По всему видать, бедолага был вольный старатель из пришлых: хлипкий, но хорошо экипированный. Наши Трёшкинские столько денег на всякую тактическую ерунду тратить бы не стали. Поначалу подумали, что убийство произошло на почве бытового конфликта. Не поделили золотишко – вот и итог. На теле были следы от побоев, несколько поломанных рёбер, но почти сразу выяснилось, что умер бедолага не от побоев и не от переломов, а от истощения. Ну и в штольне, той, что поблизости, нашли следы.

– Его тоже сначала замуровали?

– Выходит, что так. Замуровали, дождались, пока помрёт и дойдёт до нужной кондиции, а потом вытащили из штольни, отрубили голову, а тело бросили. Может поленились обратно заносить, а может побрезговали. Место глухое, зверья много. Если бы не пропал тот, кого все кинулись искать, этого бы никогда и не нашли. А так пошли слухи, народ всполошился. Придурка того, что легенду про обезглавленных в интернет выложил, даже на допрос вызывали. Припугнули как следует и отпустили домой. Но своё чёрное дело он сделал.

– Ещё тела находили? – спросила Ю. – Такие, без голов.

– Нет, насколько я знаю. Но статистикой заинтересовались. Пропадают людишки в округе. Понимаешь?

Водила разговаривал с ней так, словно она была неразумным ребёнком, пытался вразумить на доступных примерах. Вот только кто ж станет рассказывать ребёнку про обезглавленные трупы?

– Это я понимаю. – Ю кивнула. – Я не понимаю, зачем их столько?

– Кого? – нахмурился водила.

– Обезглавленных блюстителей. Почему исчезло столько народа, если достаточно только одной… головы?

– Кто ж их знает, этих нелюдей? Может отрабатывают технологию.

– Отрабатывают технологию… – Ю потянулась за банкой энергетика. – Какая технология? Это же просто сказка!

– Для кого-то сказка, а для кого-то, выходит, инструкция. Их когда-нибудь поймают, этих тварей. А пока не поймали, ты бы поостереглась, девочка. Раз из Трёшки вырвалась, значит, в этой жизни чего-то да добилась. Вот и живи себе, не ищи приключений на пятую точку.

Сказав все это, водила замолчал. Наверное, посчитал свой гражданский долг выполненным. Или дело не в гражданском долге, а в том, что где-то в городе училась на маркетолога его дочка, и с ней, молодой и доверчивой, тоже могла случиться беда.

Глава 14

Дора шла по гулким больничным коридорам решительным шагом, отбивала тростью только ей одной понятный и знакомый ритм. Известие о том, что Андрей попал в аварию, застало её врасплох. А весть, что он в коме, почти добила.

Ей позвонили с незнакомого номера. Звонивший представился душеприказчиком Андрея, сказал, что её номер есть в списке контактов, которые оставил ему его клиент на случай форсмажора. И вот форсмажор случился…

Это утро не задалось с первых секунд. Сначала звонок от душеприказчика Андрея, потом визит Ю. Девочка была взвинчена, требовала ответов на свои вопросы. А какие ответы могла дать ей Дора? И до ответов ли ей было этим страшным утром? Внутри у неё все сжималась и сжималась стальная пружина. Страшно подумать, что случится, если она разожмется. Хорошо, если порвёт в клочья только её саму, а не тех, кто рядом, не самых близких. Потому она близких всегда старалась держать подальше. Для своего спокойствия, для их безопасности. Кто-то понимал, а кто-то вроде Ю обижался. Ничего, пусть лучше так. Пусть обижается, но не путается под ногами. Чтобы не попала под удар, чтобы не стала ещё одним именем в страшном списке имен…

– Женщина, вы куда?! Туда нельзя!

Ей навстречу шагнула молоденькая медсестра.

– Мне можно. – Дора решительно толкнула стеклянную дверь палаты и захлопнула её прямо перед носом у медсестры.

Андрей лежал на высокой кровати. Глаза его были закрыты, к рукам змеились проводки и трубки. В ярком солнечном свете он был похож на спящего.

– Хорошо устроился, Андрюша! – Дора придвинула к больничной койке стул, уселась на него, поморщившись от боли в ноге, положила ладонь поверх его неподвижной ладони. – В тепле, в добре! Думать ни о чём не надо! Беспокоиться ни о чем не нужно!

В палату сунулась и тут же исчезла та самая медсестра. Наверное, поняла, что с Дорой сейчас лучше не связываться.

– Ну как же ты так? – спросила Дора зло. – Как ты умудрился?

А надо было спросить о другом. Надо было спросить, не как же ты так, а кто же тебя так? Да вот духу не хватило. Все её силы, вся её решимость осталась в кабинете завотделением, когда он рассказывал о состоянии и перспективах Андрея. Состояние стабильно тяжёлое. Перспективы туманные, но нужно верить.

Дора бы верила, если бы могла. Но вся её вера, кажется, закончилась, осталась только горечь забот и сожалений о несбывшемся.

А ведь ещё не так давно у неё была надежда на то, что всё можно исправить. Что в одну и ту же реку можно войти дважды, если очень постараться. Не в одиночку войти, а вместе с вот этим мужчиной, состояние которого стабильно тяжёлое, но нужно верить…

Дора придвинула стул поближе, осторожно положила голову к нему на грудь, прислушалась. Сердце билось громко и ритмично. Тук-тук, тук-тук… С таким крепким сердцем жить бы да жить, но судьбу не обхитрить.

– Андрюша, ты выкарабкивайся. Мне без тебя никак, – сказала она шёпотом. – Приют я одна не потяну. Силы уже не те. Запал закончился… Возвращайся, Андрюша. Отдохнул и хватит.

Это были такие глупости и такие банальности, которые Дора в обычных обстоятельствах никогда себе не позволяла. Но обстоятельства были патовые, а в палате они с Андреем были одни. Возможно,