Хоук резко выдыхает и выгибается так, что его макушка ударяется о мои ладони, а затем шевелит головой. Он выпрашивает больше ласки, бедный ребёнок, переживший настоящий кошмар, а после живший со свирепым отцом…

Всё это заставляет меня ещё сильнее злиться на себя. Стоило получше подумать о том, что говорить ему.

– Карсные гваза…

– Они за тобой не придут. Ты не угроза для них… Как и я, пока слепа…

– Карсные гваза подалири…

– Что? – я замираю, напряжённо вслушиваюсь в корявую речь.

– Да-ал…

– Дал? Дар? Что?

Хоук хихикает:

– Карсные гваза забарл и одал. Подалир. Карсные гваза. Карсные гваза. Карсные гваза…

Он покачивается на стуле, пока я доплетаю ему косу. С каждым новым повторением он становится громче.

– Карсные, карсные, кар-р-рсные… Кар-кар…

Хоук опять смеётся. Жутко.

– Мия, ты говорила с ним о чём-то? – раздаётся холодный низкий голос прямо над ухом. Всего на секунду мне почудилось, что вот-вот когтистые лапы Ворона схватят меня. Казалось, словно последние карканья Хоука могли быть предупреждением…

– Я… Я просто плела ему косу, – лгу я. Во рту пересыхает, а нос щекочет явственный аромат леса, который обычно сопровождал Ворона.

– Моя вина, это ведь я допрашивал его на эту тему, – вмешивается Куана.

Значит, то был Эйнар, а детектив… Морок! Я схожу с ума! Голова кружится, и ориентироваться на чувства сложнее обычного, будто и слух, и обоняние сговорились и теперь путают меня, желая напугать до смерти. Расшатанные нервы и вечное ожидание появления Ворона сыграли злую шутку, вынудив меня на несколько секунд потеряться в панике.

– Мия, – мрачно начинает Эйнар, – не стоит тебе говорить о таких вещах с кем попало. Ты же не хочешь расстроить тётю?

Я мотаю головой. Это похоже на напоминание угрозы Ворона. О том, что он убьёт Хильде и каждого, кто мне дорог, если я буду много болтать…

Эйнар хмыкает. Раздаются удаляющиеся шаги – он вышел.

– Кое в чём он прав, – вдруг нарушает молчание Куана. – Я знаю, что вы подослали подругу выяснить подробности о старых делах. Не стоит так поступать, госпожа Силдж. Не стоит сплетничать о подобном ни с подругами, ни с тётей, ни со свидетелем…

И снова шаги.

Они оба. Оба угрожали. Так ведь? Или это лишь моё восприятие?

Я глубоко вдыхаю, нащупывая в воздухе остатки аромата Ворона.

Кто из них?

***

Стрекотание снаружи усиливается по мере наступления вечера. Я сижу внизу, в гостиной у распахнутого окна в компании чашки смородинового чая. Несмотря на лёгкий свежий ветерок, я всё ещё ощущаю валерьянку, которую выпила Хильде перед тем, как подняться к себе.

Тётя казалась вымотанной. Она даже говорила как-то необычайно тускло и безжизненно. Последний раз Хильде так же слабо что-то бормотала, когда умерла её сестра, моя мама… Так что состояние её меня тревожит не меньше, чем мысли о Вороне, и о том, кем он мог быть.

Эйнар и Куана оба крутились где-то рядом. Это не могло быть просто так. И оба они помешали расспрашивать Хоука… Ладно, тот и сам уже был близок к истерике, но теоретически, он мог поведать что-нибудь ещё, если бы эти двое не заявились. И он словно предупреждал меня этим мерзким карканьем, что Ворон приближался. А ещё Хоук сказа про дар…

Красные глаза, которые забрали и отдали кому-то другому. Уверена, Хоук знает кому. Он видел его лицо так же ясно, как я, но, как и я, он не способен раскрыть тайну в силу своего здоровья… Нужно снова попытаться поговорить с ним, спросить напрямую, кто Ворон. Хоук наверняка сможет указать на Куана или Эйнара, лица которых знает с детства. Жаль, что я с ними не была знакома, иначе бы сразу могла определить, кому принадлежит лицо Ворона…

Кстати, о нём. Нужно успеть сделать хотя бы базовые вещи перед тем, как он вновь заявится. Я поднимаюсь с тяжёлым вздохом и захлопываю окно, а затем плетусь в душ, чтобы смыть пыль и переживания, налипшие за день. В ванной комнате моя рука сразу же проверяет, на месте ли полотенце. На месте. Вот и хорошо.

Я неспешно раздеваюсь и пробираюсь к крану, чтобы настроить воду и переключить подачу на лейку, закреплённую сверху. Шум потока перекрывает часть звуков, но слух всё равно улавливает, как дверь тихо щёлкает. Кто-то дёргает за щеколду, запираясь вместе со мной внутри. И сомнений в том, кто это может быть нет…

От неожиданности и стыда я цепенею. Во-первых, моё тело обнажено, а во-вторых, за прошедшую декаду я привыкла к тому, что Ворон приходит ко мне в спальню посреди ночи, а не в душ вечером!

– Моя Куколка, – низкий баритон Ворона сейчас кажется мне совсем непохожим на голоса Куаны или Эйнара. Он звучит одновременно интимно и опасно, пронизывает пространство и проникает под рёбра. – Кажется, ты очень хочешь узнать побольше обо мне?

По позвоночнику проходятся прохладные пальцы. Они ведут вниз к копчику и обратно, пока наконец не впиваются в мою шею сзади. Губы Ворона шепчут прямо у моего уха:

– Решила стать охотницей? Расставить силок на птичку? О, как бы марионетка не запуталась в собственных нитях.

Все эти фразы – больше, чем он говорил за последнюю декаду, и то, как легко теперь слова льются из него, пугает, а особенно их смысл. Он знает. Конечно, Ворон знает, что я пыталась разговорить Хоука. И Эйнар, и Куана застали меня на «месте преступления». Моё любопытство не осталось незамеченным, вновь расшевелив едва заскучавшего Ворона.

Я подрагиваю от напряжения, не зная, что будет дальше. Насколько сильно его злят мои попытки выведать о нём больше? Пока его «игры» не заходили дальше поцелуев, что меня полностью устраивало, но и голой он меня пока видел лишь раз… И тоже в душе… С тех пор он не пробирался сюда, а я надеялась, что больше его тут и не услышу. Но вот Ворон здесь, моё тело опять обнажено, а он совершенно точно раздражён моим поведением…

– Так значит, маленькая Куколка решила освежиться? Хм… Думаю, и мне не помешает почистить пёрышки, – насмешливо заявляет он, а затем вцепляется в мои плечи и резко разворачивает.

Я едва сдерживаю визг от неожиданности, а руками стараюсь прикрыть свою грудь и пах.