задумка насчет мастера Болито, Кэтрин, но Нед меня вроде как переубедил. Леди Харрис твердит, что Роберт будет хорошо устроен в жизни и займет место Парсонса в качестве управляющего, а это, надо полагать, совсем не плохое место. – Джейн поджала губы, так что маленькие складочки неудовольствия возле ее рта превратились в глубокие морщины. – Однако должна тебе признаться, я несколько разочарована. Я надеялась, тебе удастся подцепить одного из сыновей леди Харрис.

– Ты так говоришь, словно это рыбы, мама. Словно их можно поймать.

– Как говорится, ловкий рыбак и кита вытащит, если твердо вознамерится.

– Ну, даже если бы я вознамерилась, то Маргарет Харрис никогда бы этого не допустила. Она за мной прямо как ястреб следит и держит своих мальчиков подальше от меня, а сама все время подставляет мне Роба. Но что сделано, то сделано; и мне бы не хотелось больше обсуждать этот вопрос.

Мать надула губы.

– Не сомневаюсь, что твой дядя еще выскажется по этому поводу за обедом. Он очень рад, что ты наконец будешь устроена.

В этот момент солнце пробилось сквозь туман, и шпиль церкви заблестел в золотистом свете.

– Господь улыбнулся нам.

Это произнес высокий, потрепанный на вид мужчина, только что вступивший на церковный двор. Вместо носа у него на лице торчал настоящий орлиный клюв, макушка была лысая, а на подбородке белой пеной серебрилась седая борода. Он продолжил:

– Господь смотрит с Небес на землю, и все народы должны восславлять Его имя, а все цари земные – Его величие.

Он обратил свой пронзительный взгляд на толпу, оглядел каждого, одного за другим, и все проследовали в церковь. В конце концов его взгляд остановился на Энни Бэдкок, стоявшей по другую сторону церковной ограды. На лице старухи, сморщенном, как печеное яблоко, было очень странное выражение, которое ее разные глаза превращали в совсем уж гротескное: слепой глаз, казалось, смотрел прямо, тогда как видящий был обращен в сторону окутанного туманом залива.

– Входи и ты, добрая жена, и открой свое сердце Господу.

Энни подняла голову и улыбнулась своей беззубой улыбкой, от которой маленьких детей потом мучили кошмары.

– Нет уж, спасибо, преподобный, благослови тебя Господь. Я никогда не была ничьей женой, да и доброй не была. Лучше уж тут постою снаружи, как старая грешница, а спасением своей души уж сама займусь.

– Никто, кроме Господа, не может спасти твою душу, старуха.

– Может, и так, но я уж лучше вернусь в свою хижину. – Тут она обратила взгляд своего зрячего глаза на Кэтрин: – Если у тебя осталась хоть капля здравого смысла, которым тебя одарил Господь, залезай обратно в свою повозку вместе со своим молодым человеком и возвращайся назад. И усни в его объятиях. Попомни мои слова: пожалеешь, если не уедешь!

Кто-то из слышавших это рассмеялся, заметив недоумение и замешательство Кэт, а ее дядя пришел в ярость:

– Убирайся отсюда, ты, гнусная карга! И прекрати нести чушь! Прочь! Пошла прочь!

Старуха в течение долгой секунды держала взгляд Кэт, потом набросила на голову шаль и удалилась.

Джейн Триджинна прищелкнула языком.

– В Пензансе уже давно пора завести сумасшедший дом, как в Бодмине, и упрятать туда всех убогих!

– Не очень по-христиански с твоей стороны, мама, – резко заметила Кэт. А все же интересно, что старуха хотела сказать? Откуда она узнала про Роба? Может, это он ее и подбил на такое выступление? Размышляя, Кэт последовала за дядей в церковь и заняла крайнее от прохода место на их семейной скамье.

– Я представлю вам восемь характерных черт человека без Христа в сердце! – вдруг громовым голосом провозгласил проповедник, и прихожане умолкли, внимая его словам.

Именно за этим они сюда и пришли. Именно этого и желали – услышать настоящего толкователя Библии, слова про адское пламя, проклятия по адресу еретиков и безбожников.

– Первое. Любой человек без Христа в сердце – это человек низкий и подлый. Пусть ты рожден от благородных людей, будь ты хоть потомком князей земных, все же, если в жилах твоих не струится благородная кровь Иисуса Христа, ты низок и подл!

И он пригвоздил всех к месту яростным взглядом своих синих глаз, как бабочек к доске.

– Второе. Человек без Христа в сердце – это раб. Как сказано в Евангелии от Иоанна, глава восьмая, стих тридцать шестой: «Если Сын освободит вас, то истинно свободны будете, ибо если нет в вас желания, дабы Христос освободил вас от рабства греха и сатаны, то вовек пребудете рабами: рабами греха, рабами дьявола, рабами закона!»

Женщина, сидевшая в среднем ряду, начала раскачиваться и стонать. Ну конечно, Нелл Шигуайн! Кэт тяжело вздохнула. Преподобный Вил никогда не подвергал своих прихожан столь яростным нападкам. Он призывал их относиться друг к другу с христианским состраданием и всепрощением, мягко и терпеливо разъяснял им трудно понимаемые места из Притчей Соломоновых и Псалтири. Кэт очень хотела бы оказаться сейчас вместе с остальными слугами Кенджи-Мэнора на своем обычном месте в церкви Галвала, где спокойно могла бы заниматься своими записями…

Тут кулак проповедника с грохотом обрушился на кафедру, и Кэт, вздрогнув, пришла в себя.

– Пятое. Это человек извращенный. Человек без Христа в сердце подобен телу, исполненному ран и пороков. Он подобен темному дому без огня, телу без головы, и такой человек есть человек безобразный.

Проповедник чуть понизил голос и горестно уставился на паству, словно все здесь были лишены каких-либо надежд на спасение.

– Шестое. Это самый что ни на есть несчастный и безутешный человек! Если нет в душе стремления к Христу, все утешения ваши – не более чем страдания, все жалости и милосердия ваши – не более чем несчастья.

Седьмое. Это мертвый человек! Лишите человека веры Христовой, и вы лишите его жизни, а лишив человека жизни, вы превратите его в мертвый кусок плоти, в труп!

Слова эхом отражались от потолочных балок, какой-то ребенок в переднем ряду шумно заплакал, и мать принялась его успокаивать. И тут вызванную этим плачем паузу нарушил грохот. Тяжелая деревянная дверь в конце нефа с треском распахнулась, створки ударились о стену.

Труран в негодовании уставился на запоздавшего. Грудь раздулась, как будто он приготовился обрушить на пришельца гневную отповедь. Но тут глаза проповедника выкатились из орбит, словно он не мог поверить в то, что видит, челюсть отвисла.

Собравшиеся один за другим стали оборачиваться, чтобы посмотреть, кто посмел так нагло ворваться в храм и кто довел их пламенного пастыря до такого странного состояния. Кэт тоже обернулась, и в этот момент в церковь, завывая, как злобные привидения, ворвалась целая